Бракованная попаданка или истинная для Верховного

Останавливается только на ночевки, двое кучеров посменно управляют. На нем и за пять дней добраться можно. Но их грабят периодически.

— А обозы не грабят?

— С обозами купцы идут. Они охрану свою имеют, товар охранять. Кто ж на обоз в здравом уме нападать будет? Разве что специально заказ на кого-то.

— Понятно. И где мне найти и тех и других?

— Обозники в на окраинах обитают, а еще ближе к рынку и в тавернах. Дилижансы возле почты расположены. Это в двух кварталах отсюда.

— Благодарю.

С сомнением посмотрев на девушку и задушив внутреннюю жабу, я выложила на стойку еще одну серебрушку. Мало ли. Вдруг мне еще понадобится с ней поговорить.

— Тогда пока на сутки номер. Дальше посмотрим. Может быть, муж договориться уже на завтра.

Конечно, именно на завтра договориться у меня не получилось. Свободное место в дилижансе нашлось на послезавтра.

Я специально узнала у девушки и про обозников и про дилижансы. Чтобы она не могла точно сказать, к кому именно я отправилась.

Возможно, все мои предосторожности были излишними, но я выкрутила тумблер мании преследования на полную. И да, я ей не страдала. Я ей наслаждалась.

Так, одну ночь я провела в том дорогущем отеле. Заходила в него осторожно, стараясь не попадаться на глаза той самой девушке, чтобы она не видела, что во второй раз я пришла тоже без мужа.

Утром улизнула. Пусть думают, что мне удалось договориться о перевозке на этот день. И пошла в другую гостиницу, чуть пониже классом. Не стала расточительно оплачивать неделю. Тем более сейчас, когда внешность у меня уже была неприметной, я больше не видела в этом смысла.

Это рыжая Адалин пришла в город вечером в четверг, сняла на постоялом дворе номер на неделю и бесследно исчезла.

В гостинице остановилась уже совершенно другая особа — замужняя женщина с темными волосами и отсутствием вкуса в одежде, которая уехала из города в субботу.

А вдова, одетая в черное, вообще останавливалась на одну ночь в ничем не примечательном отеле. Наверное, к каким-то родственникам приезжала, да выгнали ее. Куда ушла, к кому? Никто не знал.

А я тем временем покинула Хазрет воскресным утром. У меня было место в дилижансе между женщиной средних лет, которая ехала с ребенком лет восьми, и бодренькой старушкой.

Мужчины ехали в другом отсеке, и их было не видно с наших мест. Вроде как мораль соблюдалась таким образом. Ну да ладно. Мне было все равно.

Несмотря на настойчивые попытки соседей завести со мной знакомства, я не реагировала. Не то чтобы мне не хотелось простого человеческого общения. Но я собиралась расстаться с этими людьми как только мы прибудем в столицу и больше никогда их не видеть.

Чем быстрее меня забудут, тем лучше. Девушки, которая приехала из Хазрета, не должно остаться в памяти людей.

Дорога проходила стабильно плохо.