Чужой портрет (СИ)

Убежать? Каким образом? Каза не оттолкнешь с пути…

Сделать вид, что согласилась, выйти и убежать?

Что делать? Что?

— Ты чего, Марусь? — Каз, наверняка поняв по моему мертвенно бледному лицу, что что-то идет не так, наклонился ниже, заглянул мне в глаза, а затем пробормотал, — так…

И за плечи легко вытащил меня из машины.

Я судорожно дернулась в его руках и обреченно застыла.

В глаза ему не смотрела, понимая, что ничего хорошего там не увижу, и морально готовясь к тому, что будет.

Сейчас он просто возьмет меня за руку и поведет к себе в квартиру… Глупая, глупая я какая… Поверившая в то, что со мной можно нормально… Что я могу быть интересна, как человек… Он же так слушал… И улыбался… И смеялся даже… И…

— Маруся? Посмотри на меня… — Каз мягко приподнял меня за подбородок, заглянул в глаза, пытливо и серьезно, — ты испугалась, что ли? Чего?

— Я… Ты меня домой привез… — прошептала я, ощущая дикий жар к крови и страшную в своей горечи обреченность.

— Домой? — Каз непонимающе нахмурился, оглянулся на высотку, а затем покачал головой, — Марусь… Нет, не домой. Я тебе хочу одно пространство тут показать, я думал, тебе интересно будет… Но если не хочешь…

— Я… — промямлила я, судорожно придумывая, что сказать, и неожиданно выдала правду, — я боюсь.

— Чего? — изумился Каз.

— Тебя.

Он замер, все еще придерживая меня, словно переваривая услышанное, а затем, едва слышно выругавшись, убрал руку с плеча и вторую от лица.

Тяжелая ладонь соскользнула вниз, прошлась по предплечьям, оставляя за собой жаркий след. И пропала.

И я как-то сразу смогла дышать.

А Каз тихо попросил:

— Посмотри на меня, Маруся.

Я послушно подняла взгляд, и Каз продолжил, спокойно и убедительно:

— Тебе не надо меня бояться, Маруся. Никогда. Только не тебе. То, что было на балконе… И до этого, в кабинете… Это не повторится.

Я подождала продолжения, изучая его смуглое, красивое лицо, ища в нем тень насмешки, фальшь, хоть что-то, что позволило бы зацепиться за такую стройную и кажущуюся правильной и незыблемой теорию о двуличности и опасности всех мужчин.

И не нашла ничего.

— Ты мне веришь, Марусь? — спросил Каз.

И я кивнула.

Кивнула прежде, чем осмыслила свой ответ. И сама удивилась этому.

А Каз, сверкнув белозубой улыбкой, снова предложил мне руку и указал на дом:

— Пойдем? Тут панорамный лифт, не боишься высоты?

— Ее — точно нет, — пробормотала я, принимая его руку и послушно топая рядом.

Эмоции все еще бурлили в крови, выплескивая адреналин в вены, меня немного поколачивало, а в груди скопился и застыл плотным, грязным комом страх. Я все равно боялась. Очень боялась. Но шла.

Не знаю, почему.