9
0Их с огромным удовольствием берут под свое крыло владельцы художественных галерей, их привечают на различных выставках и пристально смотрят при отборе в специализированные сообщества.
Выучиться у Холодова — это значит, получить путевку в жизнь. И плюсом еще и бустер на первое время.
Конечно, художники — люди особенные, и кто-то добивается признания, кто-то прозябает… Но Холодов делает все, чтоб его ученики процветали. Жаль только, что берет он очень ограниченное количество студентов и то не каждый год. Обычно человек десять принимает и ведет три-четыре года, постепенно выявляя, выглаживая их талант, а затем пристраивая в выгодные для художников сферы.
И сам он, давно уже заслуженный и номинированный на все, что только можно, занимается обучением своих студентов так, как никто из его круга.
Попасть к Холодову пытаются многие, но берет он только по своим каким-то критериям, и ни деньги, ни волосатые лапы тут не помогают…
Даже я, сидя в своем маленьком городе, про него кое-что слышала.
А уж после того, как он сам подошел ко мне на улице, до этого, оказывается, довольно долго пронаблюдав за моей работой, поговорил, пригласил к себе…
Я в тот день вернулась домой и сразу же полезла в интернет, выяснять, верно ли я все поняла.
Оказалось, верно.
Оказалось, это мой шанс.
И я бы поехала."
"Прямо в тот же день бы поехала, вот честно, такие шансы упускают только дураки!
Но у мамы случился инсульт… И все мои шансы тут же потеряли всякую актуальность…
Полгода я отчаянно пыталась спасти единственного моего родного человека, искала возможности, средства, силы для этого. Была, словно лошадь в шорах — видела только то, что впереди. И ни шагу в сторону.
К сожалению, мои усилия прошли впустую. Мама умерла, и мир сразу потерял цвет.
Я за эти месяцы ни разу не прикоснулась к краскам, не пролистала свой альбом для этюдов, выбирая наиболее удачный… И не оглянулась вокруг, как постоянно делала раньше, по привычке выискивая интересный ракурс… Я словно тоже в могиле оказалась, вместе с мамой.
Жила, автоматически ходя на работу, совершенно не связанную с творчеством, хотя меня обратно звали во Дворец молодежи, вести кружок живописи. Но я почему-то не могла. Даже смотреть не могла в эту сторону.
Ела что-то, даже не помня, что именно. Платила за съемную комнату, потому что дом, наш с мамой дом, успела продать, чтоб оплатить мамино лечение, а все деньги ушли сначала на похороны, а маленький остаток — как-то так рассосался, что я и не заметила, куда именно.
И, наверно, я бы до сих пор жила, верней, сущестовала в этом сером бескрасочном мире, если бы не мама.
Она пришла ко мне во сне, открыла дверь в мою пыльную, захламленную комнату, и я увидела, что за ее спиной встает солнце. И зеленые деревья шумят, даря теплый, свежий ветер.
