Ах, уехал мой любимый

Смотрела на него во все глаза и чувствовала, как с каждым его словом сердце всё сильнее сжималось в груди и ныло от боли.

- Это поэтому ты принёс пионы, а не розы?

- Розы сложнее заходят в зад?

- У роз есть шипы.

- Я случайно включил инстинкт самосохранения, когда выбирал для тебя цветы, - ответил Матвей и тепло улыбнулся. В глазах цвета горького шоколада несмело взорвалась карамель. – Но, если хочешь, можем поймать ёжика в парке и сопроводить его с цветами в мой зад.

- Жалко.

- Я знал, что ты меня пожалеешь. Добрая ты, Анют.

- Мне ёжика жалко, - произнесла саркастично.

- Обидно, однако, - поджал Матвей губы.

Порыв прохладного ветра подхватил мои волосы и швырнул в лицо. Невольно повела плечами, почувствовав, как по коже пробежал холодок и колючие мурашки. Солнце незаметно для нас скрылось за горизонтом и забрало до завтра обманчивое весеннее тепло.

- В машине есть куртка, - указал Матвей большим пальцем себе за спину. – Идём?

- У меня есть бусы, - ответила я насмешливо и тут же уронила лицо в букет, вспомнив Алёнкины непристойности.

- Бусы? – нахмурился Матвей.

- Какая разница?

- Это что-то на женском, да? Я не совсем понимаю взаимосвязь.

- Это что-то на женском, - согласно кивнула я, внутренне смеясь над его неподдельной растерянностью.

Глава 30

- Стоп, подожди… - нахмурилась Алёнка и оперлась ладонями о походный столик, который норовили утащить муравьи. – То есть ты выслушала всю его правду и просто свалила домой?

- Ушла грациозной ланью, - уточнила я, нарезая здоровенный помидор острым как бритва ножом.

Вот, что бывает, когда в доме есть хороший мужчина – ножи всегда идеально остры и не мнут помидор, превращая его сразу в томатную пасту.

- Ускакала козой, Ань. Урвала букет, чтоб было что вечером пожевать в одиночестве, и ускакала деловой козой, - ворчала Алёнка приступив к агрессивному нарезанию колбасы.

- Я не поняла, - отложила я на пластиковую разделочную доску нож и повернулась к подруге, уперев кулаки в бока. – Ты на чьей стороне, вообще?

- Я на стороне мира, добра и большой и чистой любви для моей подруги, - бурчала Алёна себе под нос, так и не подняв на меня взгляд.

- Видимо, чистая и большая у меня должна быть исключительно с Козырским? – сверлила её профиль. – А ты не забыла, как в десятом классе предлагала мне устроить для него темную или закрыть в туалете, но так, чтобы в нем взорвался унитаз? С чего вдруг такие перемены?

- Никаких перемен, Ань. Стабильность в стране, стабильность во мне.

Не хватило только приложенной к груди с левой стороны ладони и включенного гимна на весь лес.

- И! – взяла я снова нож, продолжив нарезать овощи на салат под шашлык.