Аларания

Иногда на такой простой вопрос очень сложно ответить.

– Мне кажется, ты все сделала правильно, – тихо сказала я, – приходит время, когда нужно принимать решения, меняющие нашу жизнь. И мы понимаем, что не можем по-другому. Иначе жизнь уже никогда не станет такой, какой мы хотим ее видеть, – я улыбнулась грустной русалке. – Надеюсь, в Риверстейне тебе будет тепло, Солмея. Так говорят в Северном Королевстве.

– Пусть будет добра к тебе Вечность, Ветряна, – тихо отозвалась сирена. – И знаешь… Кажется, я поняла, почему вы, люди, плачете…

Вечером мы собрались в трапезной на ужин, и я познакомила Солмею с Тианой и Анташаром. Остальных она уже знала. Ксеня окинула русалку ревнивым взглядом и крепко ухватила Данилу за руку, на что юная сирена лишь насмешливо улыбнулась. Анташар снова был в обличье бестелесной фигуры в плаще – в последнее время он так выглядел постоянно. На появление сирены Безликий никак не отреагировал, даже головы не повернул, так и сидел в своем углу, почти слившись с тенью.

Зато лорд Даррелл очень обрадовался ей, а Тиана и вовсе принялась столь живо расспрашивать Солмею и столь искренне восторгаться необычностью сирен, что русалка оттаяла и начала рассказывать. Противиться обаянию жизнерадостной магианы не было никакой возможности. Так что этот вечер прошел во вполне приятной и уютной обстановке. Даже Ксеня расслабилась и перестала кидать на русалку неприязненные взгляды. Тем более что та на Данилу не смотрела вовсе и весь вечер общалась с Тианой и Шайдером.

Мне нравилось, как оживает и меняется Риверстейн. В нем снова зазвучали голоса, смех, разговоры. Его гулкие коридоры наполнились шорохом торопливых шагов, а помещения – жизнью. У старого замка появилось будущее. И это наполняло мое сердце радостью.

Зима была на излете, и хоть я знала, что в эти края еще не скоро придет весна, но уже сейчас мы все ощущали ее дыхание.

***Каждое мое утро начиналось с обхода владений, как я это называла. Я просыпалась рано, еще до зари, просто открывала глаза, в один миг уходя из ночного забытья. Странно, но сны сниться мне перестали вовсе. Или я их не помнила. Даже старые кошмары более не мучили. Устав за день, я просто ложилась на кровать, отворачивалась лицом к стене и проваливалась в темную яму. Я старалась уставать так, чтобы засыпать мгновенно, не думая.

А встав и умывшись, шла к воротам и направлялась в лес. Проходила по снежным тропкам, прислушивалась к духам земли и озер. Иногда шла туда, где нужна была моя помощь, – залечить лисицу, поймавшую боком охотничью стрелу, или перенаправить токи в молодом дереве, начавшем засыхать. Я не вмешивалась в естественный ход жизни, просто порой чуть поправляла его и приносила облегчение там, где это было возможно.