Али-Баба и сорок разбойниц

Я осторожно приоткрыл дверь и увидел дивную картину. Маменька лежит на огромной кровати, около нее стоит коробочка конфет. Николетта со страстью отчитывает сына, изредка делая перерыв, чтобы сунуть в рот очередную шоколадку.

– Ты больше не худеешь? – поинтересовался я, входя в комнату.

Маменька взвизгнула, вскочила на ноги, потом обрушилась на постель и простонала:

– Что за идиотские шутки? Подкрасться и заорать!

– Извини, если тебя напугал.

– Ты меня чуть не убил! Сколько времени можно ехать?

– Но до отхода поезда еще далеко.

– Ничего слышать не хочу! – заорала Николетта. – Бери багаж, и пошли.

Я оглядел пять чемоданов, две сумки, портплед и изумился:

– Ты решила взять с собой весь гардероб?

– Не пори чушь! Здесь только самое необходимое, сущая ерунда.

– В пяти чемоданах?

– Хватит, – топнула ножкой Николетта, – там два вечерних платья, к ним соответствующая обувь и сумочки, несколько брюк, свитера, белье…

– Но то, что ты перечислила, легко влезет в одну сумку, – недоумевал я, пытаясь оторвать от пола тяжелые баулы.

– Там еще разные мелочи!

– Какие?

– Вава! Ты зануда! Такие маленькие пустячки, без которых женщина просто не может существовать.

– Ну, например, – пропыхтел я, таща огромный светло-коричневый кожаный саквояж с раздутыми боками, – вот в этом что лежит? Ты решила прихватить с собой тридцатидвухкилограммовую гирю, чтобы заняться силовой гимнастикой?

– Фу! – в гневе воскликнула маменька. – Здесь подушка!

– В гостинице их полно!

– Я могу спать только на своей! Еще там утюг!

Я выволок чемоданище в коридор.

– В отеле найдутся приспособления для глажки.

– Нет! Они будут плохими! Еще там пара любимых книжек, косметика, парфюмерия, кофеварка.

– Кофеварка?!"

"– Вава! Кофе для меня – это все! А нигде его не делают хорошо. Потом альбом с фотографиями. Ах, там есть уникальные снимки, раритетные. Ну, ты же знаешь, какие люди бывали у нас дома! Элита! Писатели, актеры, ученые… Я в Карловых Варах с кем-нибудь познакомлюсь и буду демонстрировать альбомчик. Затем еще обувь: тапочки, четыре пары туфель, три – сапог, резиновые шлепки, ботиночки на меху, кроссовки, вьетнамки, босоножки…

– Сейчас февраль, – напомнил я, подтаскивая к кожаному монстру его близнецов.

– И что? – осеклась Николетта. – В босоножках я буду по отелю ходить. Дай припомнить, что я еще туда запихнула? Ах да, пять полотенец!

– Неужели полагаешь, что в номере их не окажется?

– Я привыкла к своим и не собираюсь пользоваться всякой дрянью! Постельное белье…

– Но…

– Никаких «но»! Я сплю только на шелке! От остального у меня аллергия! Вот и пришлось взять шесть комплектов.

– Сколько? – подскочил я.