Али-Баба и сорок разбойниц

Я хотел подсадить Николетту в вагон, но она отпихнула меня, схватилась руками за поручень, легко вскочила на ажурную железную ступеньку, повернула ко мне идеально намакияженное лицо и с вызовом поинтересовалась:

– Разве я похожа на старуху?

В желтоватом свете вокзальных фонарей мелкая сеточка морщин, покрывающая лицо Николетты, была абсолютно незаметна, а фигуру маменька сохранила девичью, поэтому я с жаром воскликнул:

– Конечно, нет! Тот мужчина небось пьяный был! Принять молодую женщину за бабушку! Смешно, право слово!

Николетта удовлетворенно улыбнулась, попыталась поднять ногу и… осталась стоять. Я похолодел, нет, только не это!

– Вы идете? – поторопила проводница. – Прощайтесь скорей, посадка заканчивается!

Николетта усиленно дергала ногами, но не сдвинулась с места даже на миллиметр. А еще говорят, что снаряд два раза в одну воронку не падает! Маменька опять ухитрилась застрять гвоздеобразными каблуками в отверстиях. Только сейчас это была не дорожка, а ступенька. Поняв, что пассажирка потеряла способность двигаться, проводница забегала по перрону, размахивая руками, словно пытающаяся взлететь тучная курица.

– Ой, что делать-то! Ой, состав задержу! Ой, нагорит мне! Ой, она ж не может так на подножке до места ехать!

На свою беду, я обладаю слишком живым воображением и моментально представил такую картину. Поезд несется сквозь ночь, издавая гудки, уютно светятся окна вагонов. На ступеньке стоит Николетта, одной рукой она, чтобы не упасть, цепляется за поручень, в другой держит мобильный телефон, в который изрыгает проклятия. Угадайте, кому адресованы ее гневные речи? Правильно, мне!

Надо отдать должное Николетте, она не стала рыдать, а заорала на проводницу:

– Хватит вопить! Эка невидаль, каблук застрял! Я сейчас сниму сапоги и пойду босиком в купе, а вы скатайте ступеньку, втащите ее в вагон, а мы потом ножницами вырежем обувь!

Воцарилось молчание. Толстуха в синей форме замерла, поморгала ярко-розовыми веками, открыла рот, нарисованный темно-фиолетовым карандашом, и выпалила:

– Ты что, с крыши упала? Ступенька чугунная, какие ножницы, блин!

– Поезд Москва – Карловы Вары отходит через минуту, – предупредило радио.

– Вава! Сделай что-нибудь! Не стой столбом!

– Ботинки надо нормальные покупать, а не выпендриваться, – пошла в атаку проводница, – помирать пора, а она модничает.

– Вава!!! Все из-за тебя! Быстро освободи меня.

Я шагнул было вперед, но тут поезд качнулся.

– Во! Во! Во! – заголосила толстуха. – Ща поедем!

Маменька быстрее рыси выпрыгнула из сапог. Проводница с грохотом втащила в тамбур лестницу и опустила железную ребристую пластину. Дорогие сапожки, скорей всего, превратились в лепешки. Состав начал набирать ход.

– Вава! – понеслось из вагона.