Али-Баба и сорок разбойниц

– Ну они бывают разные: от травы, вина, фруктов.

– Не, на кровь похожие, – сообщила Зина, – бурые такие. Я в больницах на белье насмотрелась! Знаете, чего вам посоветую? Никогда кровь горячей водой не застирывайте, ни в жисть не отойдет! Только холодной и хозяйственным мыльцем пошмурыгайте, вмиг словно новое станет! От пятен-то я избавилась, а дырка прям такая противная. Пришлось кофточку бросить!

– Там еще сапог лежал…

– И куда он мне один? – хихикнула Зина. – Люди по два носят.

– И шапочка.

– Ну уж дрянь так дрянь, – вздохнула Зина, – не пойми чего. Я ее на голову попыталась нацепить, чуть со смеху не умерла, сейчас, правда, многие странное носят. Только зима на дворе стоит, мороз, к чему тряпочная тюбетейка? Швырнула в чуланчике, надо было их в мусор пихнуть, да я забыла про шмотки.

– Расскажите мне, где эти коттеджи стоят, – попросил я.

– По дороге вперед ехайте, – зачастила Зина, явно обрадованная тому, что наш разговор заканчивается, – у кладбища налево, вверх, в горку…

Получив детальное описание дороги, я сел в «Мерседес» и порулил к загородным особнякам. Снегопад прекратился, неожиданно выглянуло солнце, и я невольно залюбовался пейзажем. Все-таки русской душе приятна зима. Как это там… «Мороз и солнце, день чудесный, еще ты дремлешь, друг прелестный…» Я не слишком люблю Пушкина и не очень понимаю, почему он считается отцом-основателем русской поэзии. До Александра Сергеевича были не менее, на мой взгляд, великие стихотворцы – Жуковский, Державин. Кстати, последнего потомок Ганнибала считал своим учителем…

Внезапно шоссе закончилось. «Мерс» уперся в железные ворота. Я вышел и, с наслаждением слушая, как под ногами хрустит девственно чистый снег, подошел к калитке, поднял руку к звонку и тут только сообразил, что стою возле особняка Андрея Павловича, того самого приятного парня, к которому меня привез несчастный, сумасшедший Кирилл…

В памяти мигом всплыла картина. Вот я сижу в уютном кабинете, входит женщина с подносом.

– Настя, – обращается к ней Андрей.

Настя! Анастасия Михайловна. Это, наверное, была она. Внезапно камера, установленная на столбе, с тихим шуршанием повернулась, и откуда-то сбоку прозвучал хриплый голос:

– Вы к кому?

– Андрей Павлович дома? – громко спросил я.

Калитка отворилась, в проеме замаячил крепкий мужчина, одетый, несмотря на мороз, лишь в одну черную форменную одежду. Он окинул быстрым взглядом меня, сверкающий «Мерседес» и любезно ответил:

– Они уехали…

– Куда?

– За границу, – вежливо пояснил секьюрити.

– Все? В доме никого нет?

Парень покачал головой.

– Пусто, только охрана осталась.

– А Настя? Собственно говоря, мне она нужна.

Охранник спокойно ответил:

– Не в курсе я, куда прислуга подевалась, не мое это дело.