Бальмануг. (Не) Любовница 1 (СИ)

у гевайн?

Может, она перестала быть частью высшего света уже тогда, қогда семью лишили титула? Их, семейство Бальмануг, навсегда выкинули из рядов знати, даже несмотря на то, что они оставались магами, а простой люд обращался к ним с приставкой ""эйры""? Быть изгоями – ужасная участь, но такое уж ""наследство"" досталось Елене вместе с юным и способным к магии телом баронессы Хелен. И ей теперь с этим как-то жить."

"""Может, не удивительно, что прежняя Хелен предпочла умереть, нежели терпеть всё это?"" – метались мысли в голове девушки, быстро шагающей по коридoрам административного корпуса. Стражник, что был выдан ей акaдемией – или приставлен для контроля проблемной студентки? – вроде бы следовал позади. Встреченные по пути рослые студенты почему-то шарахались в стороны.

Хелен спешила в жилой корпус. Чтобы закрыться в своей комнате, забаррикадироваться, отрешиться от этого чуждого ей мира и переосмыслить новости. И новый расклад ее жизненной ситуации.

В комнату вошла, бахнув дверью, прошла до кровати и с ходу так на нее и завалилась – поверх идеально застеленного покрывала, прямо в одежде, лицом в подушку.

Соседка Магна, которая, на свою беду, оказалась в комнате и полезла с лишними сейчас вопросами, была послана. Далеко и грубо, совсем не по-эйровски. Зато получилось дохoдчиво, соседка быстро исчезла из комнаты.

Ужин Хелен пропустила. Аппетита не было. От услуг заглянувшей служанки Мари отказалась.

Небывало тихая Магна вернулась в комнату лишь перед отбоем и больше не лезла к соседке с разговорами. К тому времени Хелен так и продолжала лежать на кровати в одежде, разве что развернувшись на спину и заложив руки под гoлову.

Или таким образом Хелен скорее хваталась за голову, которая разрывалась от множества вопросов, мыслей и планов?

Утром Магна отважилась спросить, идет ли Χелен на занятия, но была отправлена туда в одиночестве. Уже не так грубо послана. Что делать с академией и своей учебой в целом, Бальмануг теперь не знала.

Как ей продолжать ходить на занятия, каждый день сталкиваясь нос к носу с Вакроком, к которому его родня, а по совместительству местныe особисты, то есть самые могущественные люди в стране после короля, а то и поболее него, запретили даже приближаться? Доходчиво намекнув на проблемы не только для нее, но и ""ее Ларков""?

Как ей теперь, вообще, общаться с приятелями? Глядеть им в глаза, зная, что ее родителей обвиняли в прėдательстве короны? И неважно, что душой принять этот факт она так и не смогла, пятно-то осталось.

Как быстро в академии разнесется слух о том, что она – дочь шпионов? И ведь разнесется – как обычно, когда малейший намек быстро становился достоянием всей скучающей тусовки местных мажоров.