Бассейн с крокодилами

А ты глазищами зырк-зырк, рожу скривила и цедишь: «Не стой у края тротуара!» И топ-топ в подъезд… Ну, думаю, фря! Хотя… – И она, внезапно замолчав, уставилась на заднее стекло.

– Ну? – поторопила я ее в надежде.

– Утка не такая, – строго отметила Алла, тыча пальцем в Дональда Дака.

– Почему? – обрадовалась я.

– Цвет изменился, – сообщила девушка.

– Маловероятно, – вздохнула я, – все Дональды Даки одеты в голубой костюмчик и фуражечку моряка.

– Голубой, – презрительно фыркнула Симонова. – Это, по-твоему, голубой?

– А какой же? – растерялась я.

– Ультрамариновый, – четко произнесла Алла, – а в тот раз висел Дональд в курточке цвета берлинской лазури.

– Уверена?

– Знаешь, кем я работаю?

– Понятия не имею.

– Художником в издательстве. Иллюстрации рисую к книгам, обложки. Никогда не спутаю ультрамарин с берлинской лазурью. Только основной массе людей это кажется просто голубым, как тебе. Ну-ка, сядь за руль.

– Зачем?

– Садись-садись.

Я влезла внутрь.

– Рожу скорчи, – велела Аллочка, – злобную.

Глядя на мои оскаленные зубы, она громко рассмеялась.

– Да не по-собачьи, по-человечьи обозлись!

Я представила себе, как таскаю за волосы неведомую Люку, и затряслась от гнева.

– Да уж, – пробормотала Аллочка, – а теперь полайся!

– Гав-гав-гав, – в окончательном недоумении выдала я.

Аллочка принялась хохотать как ненормальная.

– Ну ты прикольная баба! Поругайся как следует, говори: «Чего у края тротуара встала…»

Я постаралась войти в роль и начала ругаться. Честно говоря, получалось плохо. Предпочитаю любые конфликты решать миром. К тому же, подъезжая к домам, стараюсь максимально сбавить скорость, чтобы не обдать людей фонтаном плохо отстирываемых брызг.

– Да уж, – покачала головой Алла, – нет в тебе окаянства. Знаешь что, хоть это, конечно, и глупо звучит, но, кажется, все-таки к Игорьку не ты шлялась.

– Вот видишь! – возликовала я. – Главное, скажи в милиции, а то, понимаешь, меня посадить могут.

Аллочка поскучнела.

– Все-таки во время пожара ты была, к тому же и голая… Лучше вообще ничего говорить не стану…

Я влезла в «Вольво». Больше всего мне хотелось газануть изо всей силы по глубокой луже и облить противную свидетельницу ледяной жижей.

Домой я приехала довольно поздно, злая и замерзшая. В доме светилось несколько окон: свет горел в столовой и в кабинете. Очевидно, Кеша работал, а остальные спали. В столовой я обнаружила абсолютно остывший чайник да Хучика, забившегося в груду пледов на диване. Я поднялась в кабинет."

"В комнате, освещенной лишь торшером, слишком близко друг к другу сидели Кеша и Нюся. Я с возмущением отметила, что рука девушки лежит на плече Аркадия.