Бассейн с крокодилами

Запойный дедушка, кокаинистка бабушка, неуправляемый бабник дядя… Монах Мендель еще не производил своих опытов с горохом, а наши прапрадеды уже знали: хочешь здоровых детей – узнай, чем болели родственники предполагаемого мужа. Очевидно, страсть к карточной игре у Бабановых в крови. И если Афанасия все же с грехом пополам могла остановиться, то Люка, впадая в истерический ажиотаж, проигрывала все.

Глава 21

Обратный путь до Москвы я проделала с тяжелым сердцем. Вместо одной нерешенной задачи появились две. Кто такая Нюся? Зачем девушка обманом проникла в наш дом, подделав свидетельство о браке? Кому пришла в голову идиотская идея выдать ее за жену Аркадия? Кто автор постановки и какова ее конечная цель? Отбить Кешку у Ольги? И для этого поселиться в доме? Чушь собачья, бред сумасшедшего!

Четыре часа раздумий во время полета до Москвы не внесли никакой ясности, и по трапу я спустилась с больной головой.

"

"– Мусечка приехала! – кинулась ко мне Маня. – Засахаренные каштанчики привезла?

– Что? – изумилась я. – Какие каштанчики?

– Как? – расстроилась Манюня. – Не купила мои любимые каштаны?

Черт возьми, совершенно забыла, что ездила в Киев! На помощь пришла Зайка:

– Сейчас не сезон этого лакомства.

– А у нас Семена Андреевича током дернуло, – радостно сообщила дочь.

– Ой, – махнула рукой Зайка, – хорошо, что тебя не было.

Оказывается, неторопливый Семен Андреевич решил сменить розетки. Скорее всего он просто сделал что-то не так, хотя уверяет, будто ему попался дефектный провод. Словом, вылетели пробки, и весь дом погрузился на целый день в темноту. Пришлось вызывать мастеров из Мосэнерго.

Маня захихикала и шепнула мне на ухо:

– Знаешь, как специалист обозвал Семена Андреевича? Жопорукий!

Что ж, грубо, но справедливо.

Зайка распахнула дверь в гостиную и пробормотала:

– Гляди, только пол остался.

Я уставилась на результаты проделанной работы. Прежде комната казалась очень уютной, правда, Ольге не слишком нравились белые стены. Зато теперь, сделав наконец задуманный ею ремонт, она получила, что хотела, – белое исчезло начисто.

Потолок радовал глаз серо-голубыми разводами. Красивая лепнина кое-где отколота, а кое-где замазана. Стены переливались всеми оттенками зеленого колера – от нежно-салатового до светло-лягушачьего.

Как мастер ухитрился достичь подобного результата, было непонятно, так как на всех банках с немецкой краской было указано: «Оттенок молодой листвы». Зная немного трудолюбивых граждан Германии, я ни минуты не сомневалась, что все эти емкости имели совершенно одинаковое содержимое. Злосчастные розетки висели чуть криво, из-под плинтусов выступала грязно-серая масса весьма неаппетитного вида. Похоже на собачью блевотину.

Гаже всего выглядел камин.