Башни немецкого замка

Убегающий Ткачук положил их одной очередью. Опытные бойцы подставились под нее как необученные новобранцы. Джулай рухнул замертво с окровавленной головой. Сержант царапал ногтями землю, кровь шла горлом.

Злобин подлетел к углу, прижался к стене. Только он начал высовываться из-за нее, ударила новая очередь.

Откуда ни возьмись появился рядовой Забелин с воспаленными глазами, выдернул чеку из гранаты, бросил за угол. Взрыв ободрал стену, отозвался болью в барабанных перепонках Вадима. Он схватил за шиворот Забелина, рвущегося в бой, оттащил назад. Куда поперед старших?

Майор пригнулся, бросился за угол, отбил плечо о каменную твердь.

В дыму убегал Ткачук, подволакивал ногу. Он озирался, в глазах его теснилась ярость. Вдруг диверсант с воплем развернулся.

Злобин повалился плашмя, благо подвернулась небольшая канава. Пули прошли над головой.

Диск у Ткачука опустел. Он грязно выругался, выбросил бесполезное оружие, снова побежал прочь, споткнулся, упал в стелющийся можжевельник, закричал от боли.

Вадим держал его на мушке.

– Сдавайся, тебе конец!

Откуда взялся пистолет у липового капитана? Он извлек его из кобуры, взвел затвор, но вместо того, чтобы выстрелить в своего врага, сунул в рот настолько глубоко, что глаза вылезли из орбит, и надавил на спусковой крючок.

Вадим подбежал к нему, трясясь от какого-то неуместного хохота, от души ударил ногой по дрожащей руке. Ткачук подавился, сломал зуб. Пистолет упал ему на колени, второй пинок отправил его в кусты. Капитан дрожал так, как будто подхватил тропическую лихорадку. Спазмы следовали без остановки, рвотная масса залила грудь.

Вадим схватил его за шиворот, не устоял перед соблазном, душевно двинул кулаком в челюсть, потом второй раз и третий. Он увлекся, бил, как боксерскую грушу.

Но тут к ним подбежал Кустовой, оттащил его и заявил:

– Командир, прекращай! Ты ведь его убьешь, а он нужен для допроса. Повремени пока.

Забелин и Фролов схватили диверсанта под локти, поволокли во двор. Там они бросили его, стали связывать, попутно награждая зуботычинами.

Вадим прижался затылком к стене, перевел дыхание.

"«Снова пиррова победа, – подумал он. – Эх, Марчук!.. Все бы выгорело, не допусти он оплошность. Но виновен во всем я, майор Злобин. Налицо грубые ошибки в планировании операции».

Вадим заставил себя успокоиться, побрел во двор.

Лейтенант Маркин бродил туда-сюда, как тень отца Гамлета. Он еще не отошел от шока.

Из леса брел, волоча за собой пулемет, рядовой Зорин, белый как мел. Во рту у него торчала незажженная папироса.

Из дома, хлопнув дверью, выбежала Станка, застыла с повисшими руками.