Безжалостные люди

— Тебе лучше не рвать на мне одежду, — ее карие глаза сузились, глядя на меня, и с этими словами каждая цепочка, замок и засов в моем сознании сломались.

Я схватил ее за лодыжку и раздвинул ее ноги, пока она не оказалась не менее чем в дюйме от того, чтобы я взял ее. Я чувствовал, как она становится влажной только от возможной близости наших тел. Проведя рукой по ее щеке, затем по губам, я схватил Мелоди за волосы и откинул их назад, позволяя мне вцепиться в ее шею. Никому из нас не нужно было говорить. Мы знали, чего хотим, и в человеческом языке не хватало слов, которые могли бы выразить то, что физически мог мой язык, когда я покусывал, лизал и посасывал ее шею. Я чувствовал себя гребаным животным, но не мог остановиться, и, клянусь Богом, когда она расстегнула молнию на моем жилете и провела своими прохладными руками по всему моему торсу, то я почувствовал голод.

Оттолкнув ее назад, я стянул с нее топ как можно быстрее, изо всех сил стараясь сделать так, как она просила, и не сорвать с нее эту чертову штуку. Однако это не сработало, и я услышал небольшой треск, прежде чем верхняя часть разлетелась в клочья.

— Черт возьми, Лиам! — она закричала на меня, и я остановился, приподнявшись, чтобы посмотреть в ее глубокие, темные глаза, мое дыхание на ее губах.

— Скажи это снова, — пробормотал я, схватив ее за грудь через лифчик. Я бы предпочел кружевной бюстгальтер вместо спортивного, но грудь была гребаной грудью.

— Сказать что?

Наклонившись, я быстро поцеловал ее в губы, прежде чем прикусить нижнюю. Затем я поцеловал ее в щеку, прежде чем, наконец, добрался до ее уха и коснулся губами мочки. Я сходил с ума, я чувствовал это, все, что мне хотелось сделать, это поглотить каждую гребаную часть ее тела.

— Мое имя, — прошептал я ей на ухо, и она задрожала от удовольствия. — Произнеси мое имя еще раз. Не в гневе или отвращении, а так, как ты только что сделала. Как будто я единственный мужчина в мире, который может удовлетворить тебя.

Потому что так оно и было. Я поцеловал ее шею еще раз. Однако она схватила меня за волосы и вернула на уровень глаз. Она не сказала ни слова, просто пристально посмотрела на меня на мгновение, прежде чем поцеловать меня почти отчаянно. На этот раз она, блядь, поцеловала меня первой, и я не мог не думать, что это лучше, чем гребаный рай, пока она не перевернула меня на спину.

Она оседлала мою талию и посмотрела на меня сверху вниз, прежде чем снять лифчик. Мелоди медленно поцеловала мою грудь, прижимаясь к моему члену, когда он умолял об освобождении. Когда она добралась до моей шеи, то мои руки потянулись прямо к ее волосам, а ее — к моим штанам. Слава гребаному Христу.

Перевернув ее, я прижал ее руки над головой и уставился на то, что теперь было моим.