10
0
Горячее дыхание обожгло мой рот и в следующий миг Макс запечатал его поцелуем. Жадный язык проскользнул внутрь, заставляя меня застонать.
Мы целовались, как безумные, восполняя целых два года друг без друга. Так много времени без наших сводивших с ума объятий. Без моего прерывистого, частого дыхания. Без его нетерпеливых рук, мгновенно оказавшихся под моим халатом.
Еще миг, и моя одежда лежала на полу, а я повисла на шее Макса, шепча между ударами бьющегося в горле сердца:
— Кровать… там…
Макс что-то захрипел в ответ и не прекращая поцелуя понес меня по коридору.
Сшибая косяки плечами, ввалился в мою комнату, в два шага донес до кровати и с хриплым стоном рухнул на нее, подминая меня под свое большое тело.
— Ладушка, красавица моя, — нетерпеливые руки гладили, кажется, всю меня одновременно. Бедра, спину, руки… Плечи, ребра…
Прохрипел: — Похудела, — и перебрался на грудь. Сжал так, что я громко ахнула и закатила глаза от удовольствия.
Губы приходят на смену рукам. Ласкают, творя со мной что-то безумное. Доводят почти до исступления. Перебираются на живот, начинают целовать, пока глаза не отрываясь смотрят на мое лицо, ловя каждую эмоцию.
— Макс, не могу больше, — я тянусь к нему и начинаю нетерпеливо стягивать его одежду. Путаюсь, не могу расстегнуть ремень и рычу от нетерпения.
— Сам…, - он сдирает с себя водолазку, джинсы, и вот уже большое, горячее тело придавливает меня долгожданной тяжестью к кровати.
Губы что-то шепчут, но я ничего не слышу. В ушах собственные стоны, которые я никак не могу сдержать. Затылок колет тонкими иголками, не хватает дыхания.
Я хриплю и царапаю простыню скрюченными от безумного напряжения пальцами. Впиваюсь в гладкие мужские плечи, оставляя следы от своих ногтей — не могу больше терпеть.
Макс рычит и ускоряется, подходя к грани. И когда я замираю от подкатившей, безумно сладкой волны, а потом взрываюсь в диких спазмах, хрипло стонет мое имя и в несколько движений догоняет меня на этом золотом пути к звездам.
После мы лежим, прилипнув друг к другу так плотно, что коже становится больно. Но мы не хотим, не можем оторваться — слишком долго наши тела были порознь. Слишком долго души стыли друг без друга.
Мы прижимаемся, гладим друг друга. Дышим одним дыханием и все время говорим о любви.
Только когда в прихожей раздается шум, отрываемся друг от друга.
— Клара Никитична! — ахнула я. Вылетела из рук Макса и начала торопливо одеваться — надо выйти и как-то заговорить ей зубы.
— Ты куда? — Макс с ленивым любопытством наблюдал как я прыгаю на одной ноге и шепотом ругаюсь, пытаясь попасть в перекрученную штанину.
— Тебе надо исчезнуть! У нас договор с хозяйкой, что я никаких мужиков в дом не вожу, — зашипела я.
