Чехов. Книга 3

— Давай вернемся к деловому разговору, — призрак насупилась.

— Хорошо. Тогда сегодня я позвоню Дарье и уточню, за какую сумму она готова его продать.

— Зачем ждать? — удивилась женщина. — Можно же позвонить прямо сейчас.

Я взглянул на часы. Без десяти восемь.

— Боюсь, ваша родственница ещё спит. Позвоню ей в обед, — я покачал головой.

Любовь Федоровна вздохнула:

— Ладно. Но я тебе напомню.

— Договорились, — я допил чай и отставил пустую чашку. — А теперь прошу меня простить. У меня начинается рабочий день.

Встал с кресла и направился к выходу, оставив Любовь Федоровну в одиночестве.

* * *Внизу меня ждал встревоженный Фома. При виде меня парень оживился.

— Все в порядке? — спросил я. — Как вчерашняя поездка?

— Хорошо все, вашество, — закивал слуга. — Девушка была доставлена домой. Дом, кстати, хороший. И люди там приличные. Работяги. Но я все же проводил ее до двери.

— Это правильно, — согласился я.

— Она позвала меня на чай, — помощник неожиданно смешался и густо покраснел. — Но я отказался.

— Почему? — серьезно уточнил я.

— Чтобы не смущать Ирину. Она ведь просто была учтива.

— Ты так думаешь? — я улыбнулся.

— Неужто может быть другая причина, — отмахнулся парень, но стоило ему взглянуть в окно, как он вновь напрягся.

— Что случилось?

— Ее мама пришла с утра и ждет, когда откроется кабинет.

— Чья? — не понял я.

— Зинаида, — трагично пояснил парень.

— И почему ты не впустил ее в дом? — изумился я.

— Боязно как-то, вашество. Вот зачем женщина может прийти ни свет, ни заря и ждать у порога с таким вот лицом, — он опустил уголки губ вниз и нахмурился, демонстрируя выражение лица гостьи.

— Ты ведь не обидел Иришку, — я даже не сомневался в правоте своих слов. — Значит, и бояться нечего.

— Эх, вашество, — Фома покачал головой. — Бабульки на лавке как только меня завидели, так сразу и решили, что я душегубец или франт гадский.

— О как, — я пожал плечами. — Запускай дракона. Будем решать проблемы, если они есть.

Помощник подошел к двери и распахнул ее.

— Павел Филиппович ожидает вас, — звонко сообщил он и отступил внутрь помещения.

На пороге женщина вытерла подошвы ботиночек о коврик и вошла.

— Здравы будьте, Павел Филиппович, — она тепло мне улыбнулась и кивнула замершему в нерешительности Фоме. — Простите меня за навязчивость. Я пришла к вам перед сменой. Очень надеюсь, что не помешала.

— Что вы, все в порядке, — уверил я Зинаиду. — Лишь надеюсь, что вам не сложно было ожидать меня.