Чехов. Книга 3

— Полагаю, что на сегодня вы можете быть свободной, — ответил я. — Если кто-то придет, то я оставлю заявку на вашем столе.

— Уверены? — девушка подозрительно покосилась на ждущую в приемной Дарью.

— Конечно, — подтвердил я.

Секретарша кивнула и добавила:

— Но чай я вам все же подам. Только закончу оформлять документы.

— Спасибо. Вы меня очень этим обяжете.

В кабинет прошла домовладелица и робко огляделась.

— У вас встало все так хорошо, — девушка мне вымученно улыбнулась.

Я заметил под ее глазами глубокие тени. Волосы были собраны в тугой пучок и обернутый черной лентой.

— У вас случилось горе? — спросил я, поднимаясь с кресла и подходя к Дарье.

— Беда не выбирает, когда приходить, — она вздохнула и заняла место на диване, на которое я ей указал. — Несколько дней назад не стало моего деда.

— Неужто Гришка, наконец, улегся в гроб? — с ядовитой радостью осведомилась Виноградова."

"— Григорий? — спросил я.

Девушка вздрогнула, потом обернулась, словно ища глазами приведение.

— Все так, Павел Филиппович. А это вам… она сказала? — последние два слова Дарья произнесла одними губами.

— Пусть не плачет по этому прощелыге, — фыркнула Любовь Федоровна. — Гришка был еще тем гадом.

— Ваша покойная тетя не особенно хорошо о нем отзывается, — пространно отметил я.

— Он и в самом деле был сложным человеком, — девушка вынула из кармана хлопковый платок и промокнула испарину на лбу.

— Подонком он был, — перевела призрачная женщина.

— Вам тяжело пережить его уход? — предположил я.

— Мне… нам… — девушка мотнула головой и неожиданно выпалила. — Этот старый негодяй придумал дикую штуку.

— Почему?

— Гришка такой, — хохотнула Любовь Федоровна. — Небось установил внутри коробки колбу с уксусом.

— Он запихал в ящик банку с кислотой и если попытаться его взломать, то стекло треснет и бумага испортится.

— И ничего нельзя сделать?

— Вы не знали моего деда. Он всегда был очень подозрительным.

— Этот подонок наверняка исполнил все надежно, — подтвердила Виноградова и пояснила. — И банка там наверняка стоит впритык к крышке и при повороте не в ту сторону игла раскрошит стекло.

— Мне надо вступать в наследство. Но никак невозможно добыть документ.

— Я могу попытаться с ним поговорить, — задумчиво произнес я.

— Не надейся, — хохотнула Любовь Федоровна. — Гришка наверняка все придумал нарочно. И ключ выбросил.

— А сейф большой? — уточнил я.

— Не особенно. Как чемодан.

Я взглянул на призрачную даму, и она подняла бровь.

— Если вы его привезете сюда, то ваша родственница сможет открыть его изнутри.