Чехов. Книга 3

— Я старался быть полезным. Много работал, чтобы запросто так хлеб не есть. Пытался стать лучше. Надеялся, что во мне тигр проснется. Ну, или рысь хотя б, — парень горько вздохнул и пояснил, — ну, это такой котище с коротким хвостом и кисточками на ухах. Но нет. Обычный домашний котеич — мой зверь. Да и то не целиком.

— А пусть покажет уши, — взмолилась Любовь Федоровна и добавила с детской обидой. — Ну, чего тебе стоит попросить показать его ушки? Они наверно мягенькие.

— Сперва терпели меня такого в деревне, а потом выгнали… — парень вздохнул. — Староста так и сказал: Фома Непутевый проклят, раз уж к своим годам не смог дар развить.

И чтобы не накликать проклятье на деревню, нужно его изгнать. Справил он мне документ и поехал я в город. Вот так, вашество.

— А почему у тебя так много шрамов? — я спросил и тотчас пожалел об этом.

Потому как парень помрачнел.

— Сложно жить в деревне, где вокруг тебя сплошь серьезные хищники. Мне приходилось доказывать, что я не лыком шит и могу за себя постоять. Но что может недокот, да еще и домашний против медведей или волков?

— Но ты выжил, — подытожил я.

— Я упрямый, — насупился парень. — И про таких говорят, что у нас девять жизней. Вот я и держусь. Научился быть ловким.

Он развел руками.

— Какие чудеса творятся в нашем мире, — протянула призрак и повторила. — В моем доме живет человек, хоть и кот. Или он скорее кот, хоть и человек? Может нам лоток купить надобно? Или когтеточку?

— И что ты умеешь? — полюбопытствовал я.

— Ну обращаться в кота я не умею, — потупился Фома. — Могу только уши отрастить котячьи и клыки. И когти. Шипеть ещё да мявчить могу очень грозно. А так: я чуть быстрее чем обычный человек.

Самую малость. Ну, может еще чуток сильнее людей. Раны на мне заживают быстро. Раз меня медведь в лесу почти насмерть задрал, я чудом до дома доплелсяи в горячке валялся несколько дней. А потом пошел на поправку. Ну и с людьми я хорошо язык общий нахожу. Прямо как секретарша ваша, но она лучше могет. Как-то раз, когда в порту работал, со стрелы крана на спор спрыгнул. Так на ноги и приземлился. И только лодыжку подвернул. Хромал пару дней. А больше ничего.

— Ну, то, что ты умеешь нравиться людям — это многое объясняет, — согласился я, вспомнив, как быстро Фома нашел общий язык с девочками-модистками.

Да и я решил приютить человека с улицы и сделать его слугой семьи просто потому, что испытывал симпатию к пареньку.

— Спроси, мурчать он умеет? — с любопытством поинтересовалась Виноградова. — Я страсть как хочу послушать.

Я покосился на женщину с осуждением.

— Ну, а чего? — вспыхнула она. — Интересно же. Может он еще умеет умываться лапой. Можно будет воду экономить.

Говорить подобное вслух я не стал.