Черное и черное

— Я так не думаю, — сказал Ульрих, — по тем данным, что я слышал, смерть везде она и та же.

Монах кивнул.

— Из чего следует только то, что шансы у всех отрядов будут одни и те же, — закончил Ульрих.

Монах замолчал, опустил голову и надолго задумался. Ульрих понял, что на сегодня он свободен."

"Через неделю, он получил назначение и выехал с дозорным отрядом из монастыря. Решили ехать к восточным горам. Следом решили выслать и большое войско, чтобы не терять времени, если что-то прояснится. И уничтожить голову неизвестного врага, пока тот не успел подтянуть к ней свои остальные части с других территорий, после того, как будет потревожен дозорным отрядом. В помощь их военному монашескому ордену обещали дать людей и светские военные ордена, чьи представители находились в их землях. Также помощь стремились оказать и власти городов. Армию было решено разместить в имении Бонненгалей, поскольку к горам оно, как самое защищенное, было ближе всего. Герард не попал в дозорный отряд, потому что его услали из обители с поручением. Но, Ульрих надеялся, что он успеет присоединиться к нему с основным отрядом.

Трупы все-таки были. Обезображенные чумой. Достигнув конечной цели своего пути, они находили их в нескольких местах, исследуя подножья горной гряды. Значит, нет никакого страшного дракона. В чем Ульрих никогда и не сомневался. Просто чума, страшная новая чума, огромным черным ядовитым змеем заползшая в Европу из Азии. А ныне покойный скорей всего комтур, его отряд, и другие рыцари, поняв, что они заразились, просто уничтожили сами себя, чтобы не ускорить распространение чудовищной болезни на этих, каким-то чудом ранее обойденных ею землях. Разведывать больше было нечего. Он приказал возвращаться и ехать в родовую крепость, чтобы дождаться приезда ландкомтура с основными войсками и сообщить ему, что опасения были не совсем такими, какими им стоило бы быть. Нужно было собирать врачей и решать, как можно попытаться остановить или замедлить распространение ужасной заразы. Еще раз попытаться. Теперь и здесь.

Он вспоминал то, что читал об этой болезни в монастырских хрониках. Впервые Европа узнала о ней, когда когда несколько итальянских кораблей, вернулись из плавания в Черное море, ведомые умирающими мореходами, в сицилийский порт Мессина, привезя на своих палубах пассажиров и экипаж, изуродованные смертью от моровой язвы, проникшей до самых костей. Умирающие не знали о причинах болезни, не узнали и горожане, начавшие умирать от нее, как не узнали и не знают сотни тысяч людей, умершие и умирающие от нее до сих пор. Страшная болезнь, от которой нет спасения, сеяла панику по всей Европе, опустошая города со скоростью лошадиного бега.