Черное и черное

— И если он у тебя будет, ты покинешь Ульриха и вернешься в свою страну?

— Я не могу вернуться в свою страну.

— Почему?

— Потому что, ее возможно уже больше нет. Когда я ее покидала, там шла война. На полное уничтожение. И люди нашей страны терпели поражение за поражением. Когда я покинула ее, от моей страны оставался только крошечный кусочек земли, и у меня нет уверенности, что мы смогли его защитить.

Кристина тяжело вздохнула:

— Вот как. В мою страну тоже пришли враги. Моей семьи уже давно нет в живых. Вся моя семья — это Марк. Конечно, Марк — это все, что мне было нужно в этой жизни. Но, все же моя семья была не полной, пока у нас не родилась Мина. Я долго не могла забеременеть. И боялась, что уже никогда не смогу. Я очень хотела семью, настоящую. И с рождением Мины я получила ее. Она поздний ребенок, поэтому несколько избалованный. Но, она — та, недостающая частичка нашего с Марком семейного счастья. Часть Марка, созданная им для меня. Часть нашей любви. Ее итог. И это было для меня такой ценностью, что я всегда хотела для нее только самого лучшего. Но, если вы не любите друг друга… возможно, ребенок будет для тебя не такой уж большой ценностью, чтобы подарить ему все самое лучшее, в том числе и незапятнанную репутацию.

— У нас родители не могут запятнать репутацию детей, как и дети не могут запятнать репутацию родителей.

— У нас могут, — жестко сказал Кристина.

— Я это учту, — серьезно ответила Эрта."

"— Ульрих — очень странный человек, — продолжала Кристина — он очень хороший человек, но я долгое время думала, что не нравлюсь ему. Мне почему-то казалось, что он не любит меня, потому что я заменила его отцу его мать. Но, я не пыталась ее заменить. Я просто полюбила Марка. Он очень теплый, надежный и понятный. Ульрих не такой. Наверное, он пошел в мать, которую я не знала. Но, потом я поняла, что он не любит не только меня. Он вообще никого по-настоящему не любит кроме своего отца и Грома. Он очень холодный и неживой, и очень непонятный. Он как будто живет по своим собственным законам, понятным только ему одному. И его не волнует, что думают по этому поводу окружающие. И, тем не менее, он никогда не конфликтовал с окружающим миром. Полностью, но как-то обособлено вписываясь в него. И он всегда был серого цвета. А сегодня его внутренний цвет изменился. И мне показалось… что вы… что у вас любовь. И мне стало любопытно. Извини, если я лезу не в свое дело.

Автономная ходячая звездная система-убийца этого мира, — подумалось Эрте. Как Ним. Но, с ней он не был ни холодным, ни неживым. Он даже оживил и согрел ее. Возможно, и Нима кто-то понимал и мог его ждать, чтобы быть с ним вместе в его странном внутреннем мире. И не дождался.