Черный список

 — А что в этом такого?

В его голосе зазвучал вызов, и я испугался, что контакт сейчас разрушится.

— Ничего, все нормально, — поспешил я успокоить его. — А если ты приходил, а его дома не было? Тогда как?

Вопрос попал в цель. Видимо, об этом и хотел заговорить Леня, но не знал, как подобраться к теме.

— У него на одном окне стоит такая хитрая щеколда, которую можно было снаружи открыть, а потом закрыть. Кто не знает — ни в жизнь не догадается. Дед мастер был на такие штуки, он же всю жизнь в военной разведке проработал.

— Да ну?

— Да. А вы не знали? В общем, у нас уговор был: если его дома нет, я окошко открываю, кассету кладу на стол, он в комнате как раз под окном стоит, щеколду закрываю и ухожу. На другой день прихожу, и, если, к примеру, его опять нет, снова окно открываю, а на столе или деньги лежат, или кассета.

— Лихо вы придумали, — похвалил я. — А ты не боялся, что дед Николай тебя надует?

— Это как? — нахмурился Леня.

— А вот так. Посмотрит себе в полное удовольствие фильм, а назавтра вернет тебе кассету, дескать, плохой фильм, не понравился, смотреть не буду.

— Да что вы, — рассмеялся он с явным облегчением. — Вы не знаете, как дед Николай фильмы смотрит. Он сначала два раза просматривает фильм целиком, а потом начинает его изучать по кусочкам. Кадры останавливает, назад прокручивает, замедление делает. Каждый боевой эпизод рассматривает, как под микроскопом. Особенно войсковые операции. У него на один фильм не меньше недели уходит.

Парень говорил о Николае Федоровиче в настоящем времени, видимо, еще не свыкшись с его скоропостижной смертью. Да, любопытной личностью был Николай Федорович Вернигора. Военный разведчик в отставке, он и на склоне лет не утратил интерес к профессии, которой посвятил всю свою жизнь. Наверное, он был интереснейшим собеседником, немудрено, что Ольга могла засидеться у него в гостях, заслушавшись его рассказами, особенно если он затрагивал и чисто «киношные» вопросы: как снято, что правильно, что неправильно, что удалось, что не удалось и так далее.

— Я, собственно, — подал голос Леня, — подумал, что…

Я уже и без того знал, о чем он подумал. Он хотел открыть окно и взять свою кассету. Между прочим, ничего плохого в этом не было.

— Леня, это нехорошо, — лицемерно сказал я. — Давай дождемся дочку Николая Федоровича, она должна не сегодня-завтра подъехать, и с ней ты все вопросы решишь.

— Да ничего я с ней не решу! — в отчаянии воскликнул он. — Вы думаете, ей до меня будет? Она же отца хоронить приедет, а я со своей кассетой… А так вы свидетелем будете, что я ничего не возьму, только кассету. В случае чего, подтвердите, что я ничего не украл.

— Ладно, — неожиданно согласился я. — Валяй, открывай свою хитрую щеколду. Вводишь ты меня в грех на старости лет, ей-богу.