Дядя самых честных правил 8

— К чему такая спешка, Степан Иванович?

— Есть причины, Константин Платонович, политического характера. Мы, знаете ли, тоже не в пустоте существуем. Эфирная дорога должна получить высочайшее одобрение, подгадав удачный расклад сил при дворе. Через два года мы планируем сместить некоторых деятелей и протащить нужное решение.

Шешковский что-то недоговаривал, но я не стал трясти его как грушу. Посмотрим для начала, успею ли я к назначенной дате.

— Я вас услышал, Степан Иванович. Обещать не буду, но постараюсь. У проекта есть сложности технического характера.

— Вот и хорошо. Вы решайте свои проблемы, а мы займёмся своими. Глядишь, и встретимся где-то посередине, — Шешковский хохотнул незамысловатому каламбуру. — А теперь примите от нас небольшой презент.

Шешковский вложил в мою ладонь небольшую вещицу. Кованую птицу размером с мизинец, с развёрнутыми веером крыльями и хвостом. Без украшений, узоров или инкрустаций, просто забавная железная игрушка

— Ваша личная птица счастья, — улыбнулся тайный экспедитор.

Никакой магией от амулета не пахло, в эфирном плане он был полной пустышкой. А вот мелкие буквы с цифрами на крохотном туловище навевали определённые мысли. «ТК. 1717»

— Птица счастья, говорите? Или пропуск в Тайную экспедицию?

— Скорее жетон, позволяющий получить помощь. Покажите его в случае нужды любому тайному экспедитору, прокурору или послу за границей, и он постарается решить ваши трудности. Чудес не обещаю, но кров, новые документы и немного денег вы получите.

— Благодарю, Степан Иванович. Один из лучших подарков, который мне делали.

Мы обменялись с Шешковским рукопожатием и понимающими взглядами. Можно считать, что Тайная экспедиция приняла меня в свои ряды и выдала секретный знак. Что же, презент может оказаться крайне полезным, если что-то пойдёт не так.

* * *"

"Отправление затянулось ещё на полчаса, пока все прощались со мной и Таней по второму, а после и третьему разу. В конце концов я прервал бесконечное прощание, усадил девушку в экипаж, помахал провожающим в окошко и велел ехать. Мурзилка, давно спавший в дормезе, открыл один глаз, посмотрел на нас и снова заснул.

Едва мы выбрались из Москвы, Таня встрепенулась.

— Ой, чуть не забыла! Он велел отдать тебе, как мы проедем заставу.

— Кто?

— Павел Петрович.

Таня протянула узкий ореховый пенал. Но вместо перьев и карандашей там обнаружился рубиновый крест на красной шейной ленте. В центре креста на белом фоне была изображена женщина в длинных одеждах.

— Это крест Святой Анны, — пояснила Таня. — Павел унаследовал орден от Петра Фёдоровича и имеет право вручать награду. Он сказал, что обязан дать его тебе и отец не возражал бы. Только просит не носить его открыто, чтобы не раздражать Екатерину.

— Так и сделаю.