Дочь врага

Она коснулась плеча пытаясь обратить на себя внимание. Поднял на ее полные слез и боли глаза.

— Кажется, я умер, — ответил шепотом.  — Без права на воскрешение.

— Я сейчас вызову скорую, — она взволнованно ищет в сумке телефон.

— Мертвецу медики не помогут, — поднимаюсь с земли. Вытираю щеки пыльными ладонями. Качаясь, будто пьяный, иду прочь стараясь вогнать в свою голову мысль о мести.

Глава 65. Тимур. Похороны

Очень плохо помню дорогу. Я бродил много часов по улицам. Пару раз останавливала полиция за внешний вид и обдолбанный взгляд. Несколько фамилий, звонков и я снова брожу, распугивая собой окружающих.

Мне больше некуда идти. У меня нет дома, нет моей Кристины, а значит, куда бы я не пошел, я не найду покоя. Это уже пройдено. Даже брак с другой не спас от той дыры, что оставило первое исчезновение Крис из моей жизни. Тогда она была жива. Я мог просто поехать, найти, увидеть, потрогать, вдохнуть ее запах. Теперь всего этого нет.

Все внутренности тянет. Мне физически больно дышать, двигаться, думать. Но я упорно иду до тех пор, пока не уперся взглядом в знакомый подъезд, куда моя женщина больше никогда не войдет. Сел на скамейку, уставился в одну точку. Надо подняться туда. Как это сделать? Как не захлебнуться в отчаянии войдя в квартиру, которая пропитана ею?!"

"А мне и не надо туда. Понимаю, что сейчас я просто не смогу даже подняться. Нащупал в кармане мобильник, вызвал такси. Мужик, когда подъехал, осмотрел меня с пренебрежением, которое сменилось страхом.

— Да не бухой я и не обдолбанный, — понимаю, что он сейчас просто уедет, а со следующим история повторится. — Жена умерла, — чувствую, как по щеке снова катится слеза.

Таксист довез меня до моей квартиры. Я пытался с ним расплатиться, но денег мужик не взял. Предложил помощь, я, отмахнувшись, вяло его поблагодарил и пошел к себе надеясь лишь на то, что там не будет Ники. Боюсь, тогда я еще раз овдовею за последние сутки.

Тело работает на автомате. Похороны в двенадцать. Надо принять душ. И это первое, что я делаю, роняя на пол грязные шмотки. Не чувствуя температуры воды кручу горячий кран до тех пор, пока кожу не начинает жечь. Хорошо! В кровь начинает вплескиваться адреналин, он включает голову на нужную волну.

Как только я достиг нужного состояния, вышел в гостиную. Достал из шкафа белую рубашку, черный костюм, галстук. Тоже черный.

Одеваясь, думаю лишь о Кирееве. О том, как я буду зубами рвать его глотку за жизнь своей женщины. Как я уничтожу его империю, построенную на чужих слезах и жизнях. Затягивая узел на галстуке, я клянусь сам себе, что все будет именно так.

Под пиджак легла кобура с заряженным верным другом внутри. В большом зеркале отражается ледяной расчетливый взгляд, за которым прячется агония потери, но Ольховский прав.