Дом у воды

Очень плохо, что теперь наши враги свяжут старые макли с именем де Анвилей. А если вся правда выплывет? Если узнает Арман? Ты думаешь, он оставит все, как есть, из-за великой любви ко мне?

— Ну, Лиль, — тяжело вздохнул Пахомов. — Мы им просто продали банкоматы, а про считывающие устройства уже никто и не вспомнит, да и доказать ничего невозможно. Соответственно, мы не имеем отношения к их делам. А выдать нас, значит — самим подтвердить, что на каждом банкомате, поставленном Джакомо в центре Палермо, стояло устройство, считывающее данные с карт оплаты. Откуда потом хакерами списывались кровные денежки граждан. Наши итальянские друзья никогда даже не обмолвятся об этом.

— Логично, Вить, но все равно опасность существует.

— Тебе-то что волноваться? — отмахнулся он. — Скажешь, что всем занимался Иштван, а ты даже не подозревала.

— Как же не подозревала, если мы на деньги, вырученные с этих устройств и банкоматов, лечили Свету?

— Не путай теплое с мягким, Лилечка, — насупился Пахомов. — Суммы, потраченные на лечение Светки, давно всем известны. Интерпол после гибели Герта в каждую бумажку заглянул. Да и связь между ними и семейством Тровато не прослеживается. Тут не о чем волноваться, родная, — пробурчал Витька, слегка похлопав по руке Золотую королеву. Она нервно сжала его пальцы.

— Прорвемся, голден квин, — улыбнулся Пахомов.

— Твои бы слова, да богу в уши, — прошептала она, направляясь к себе. А закрыв плотно дверь в будуар, без сил опустилась на кушетку и закрыла глаза."

"«Иштван, миленький, помоги Свете, — мысленно попросила Лиля. А потом, как обычно, принялась пересказывать последние новости. — Сын наш жениться надумал. Помолвку в Гралье собираются отмечать. Света предложила. А в Бордо, сам знаешь, идет ремонт. Да и никто не хочет в месте нападения праздновать…»

Незаметно она смежила веки и задремала. А проснулась, когда Арман, подхватив ее на руки, понес в спальню.

— Я люблю тебя, Лили, — чуть слышно прошептал он, укладывая ее на супружескую кровать.

Джакомо Тровато всю жизнь гордился тем, что всегда платил по счетам. Нет, не налоги государству, господи, помилуй! А простым и надежным людям, протянувшим руку помощи и не оставившим в беде. Старенький примитивный перстень на одной руке и великолепное изделие от Картье или Тиффани — на другой многое рассказали о самом Пахомове. Любимый и любящий муж — ведь только бабы способны подарить такую безделицу, потратив на дурацкий булыжник бешеные деньги. А то, что они есть у Хлои де Анвиль, Джакомо знал наверняка. Она подарила, а муж не смог отказать любимой женщине, вот и таскает.

«Верный друг, до сих пор чтит память погибшего товарища, — сжав губы, одобрительно крякнул Джакомо. — Столько лет прошло, а помнит.