Дорога особого значения

Потому что иных вариантов у тебя нет! Тут, понимаешь ли, ведется война против фашистских захватчиков, а какой-то заключенный Осипов в это же самое время ведет злобные разговоры против советской власти и надеется на помощь тех самых захватчиков! И я, как начальник лагеря, просто обязан доложить об этом по инстанции! Потому что в подведомственном мне лагере завелся убежденный, лютый враг советской власти.

— Никаких таких разговоров я ни с кем не вел! — в который уже раз попытался возразить Осипов, но сейчас в его словах ощущалась откровенная безнадежность.

 — Наговоры все это. Неправда…

— Значит, врут люди! — весело возразил Сальников. — И только один заключенный Осипов говорит правду! А как ты думаешь, кому суд поверит больше? Тем людям или тебе? Молчишь? Так-то лучше. Молчи и слушай. Итак, я просто обязан дать законный ход этому делу. Заодно ты расскажешь мне и о других своих преступных речах и делах, и о своих, так сказать, единомышленниках. Расскажешь, куда ты денешься! И, таким образом, вредное антисоветское гнездо в лагере будет искоренено. Мне — благодарности и награды, а всем вам…

Тут Сальников сделал нарочитую театральную паузу.

Такая пауза была необходима, чтобы можно было видеть, как поведет себя Осипов, а заодно и понять, как он себя чувствует. Если, к примеру, он махнет на свою жизнь и встанет в героическую позу — это одно дело. А вот если он испугается — совсем другое. Тогда с ним можно будет вести дальнейшие разговоры.

И Сальников почувствовал: Осипов испугался. Почувствовать это было совсем несложно. Да и кто бы на его месте не испугался? Так рассуждал Сальников, и эти рассуждения вдохновили его.

Он решил продолжить разговор.

— Итак, — сказал он, — я обязан дать делу законный ход. Но я могу и промолчать. Если, конечно, ты прислушаешься к моим словам. Иначе говоря, если мы с тобой кое о чем договоримся.

— Я должен стать доносчиком? — спросил Осипов.

— Нет, — ответил начальник лагеря. — Такого добра у меня хватает и без тебя.

— Что же вы хотите? — спросил заключенный.

С одной стороны, это был очень простой вопрос. Но с другой стороны — он много чего в себе таил. Он означал, что Осипов по-настоящему испугался и сейчас лихорадочно ищет способы сохранить себе жизнь.

А коль так, то с ним можно вести дальнейший разговор. Чтобы спасти себе жизнь, он согласится на многое.

— Перво-наперво, — сказал Сальников, — я хочу объяснить тебе, отчего я могу закрыть глаза на все твои антисоветские разговоры. А оттого, что ты прав! Да-да, ты прав!

Разумеется, такие слова для Осипова были полной неожиданностью. И он впервые взглянул начальнику лагеря в глаза.

— Я понимаю, о чем ты сейчас подумал, — усмехнулся Сальников.