Сопротивляйся мне

Упаковка была запечатана, но… Интуиции своей я обычно доверяю, а она зачем-то скомандовала «фас», поэтому я совершенно просто так, на всякий случай, отдал их в лабораторию на анализ. Пробить состав. Через неделю пришли данные, что это пустышка. БАДы. Даже не витамины, обычный сахар.

Я дыхание задерживаю при этих словах, настолько новость неожиданная. Лицо Дыма по-прежнему мрачное.

— И у меня догадка появилась, — продолжает он, — что эти таблетосы ты сама для себя приготовила заранее. Вдруг ты ничем не болеешь, сама того не зная.

Я сжимаю его плечи через ткань рубашки. У меня сил не хватает даже просто спросить: «И что же?»

— Прости, Кокосик, не вышло.

Вот сегодня днем только позвонили, — он отворачивается. — Я взял несколько штук из упаковки в твоей комнате, пока тебя не было, и тоже отвез в лабу. Что, если ты всё это время принимала пустышку? И выдуманная болезнь — рычаг давления. Своеобразный, цель которого мне пока неясна. Но я бы докопался, чего бы это ни стоило. Параллельно поднял документацию по аварии, в которую вы с отцом попали. Изучил всё от и до. Пара моментов у меня не сошлась. Надежда стала сильнее. Да и в самой нашей свадьбе было что-то подозрительное.

— В каком плане?

— Спешка. Всё делали наспех и бегом. Твой отец настаивал на росписи в течение месяца. В общем, ты принимаешь настоящие лекарства, состав как на упаковке. Увы. Мне жаль. Чуда не случилось, Анжелика. Просто Орлов, видимо, не смог достать препараты и решил тебя сахаром покормить месяц-другой. Я хотел тебя сегодня обрадовать, не вышло, прости, — он вновь затягивается. Дает мне время осмыслить сказанное, потом продолжает: — Сказок не бывает. Вся наша жизнь — это постоянная, непрерывная борьба с херней, которая сыплется на голову.

От одной увернешься, вторая шарахнет. Но почему-то мне хотелось, чтобы в этот раз чудо произошло и ты оказалась здоровенькой. Мне редко чего-то хочется так сильно.

— Вов… — говорю я обескураженно, быстро моргаю. Слова подобрать сложно, мысли в голове путаются, в стайки сбиваются и прячутся. Зато слезы к глазам подступают. Вовсе не из-за того, что мой диагноз в очередной раз подтвердился. Я это знала, смирилась. Приняла. И не из-за Орлова, который… вновь разочаровал меня. Он не смог достать мои лекарства и просто подобрал похожую внешне пустышку, чтобы я не ныла.

А где взял баночку? Не в мусоре же копался? Похрен на него.

Что меня действительно задело, так это разочарование, которое отразилось в голосе моего мужа. Его мужская скупая искренность мне будто душу поцарапала.

А еще… я впервые в жизни назвала его сокращенным вариантом имени, а он и не заметил.

Вновь. Ничего не заметил. Ничегошеньки!

Не придал значения.

Я улыбаюсь. У него своя собственная градация важного.

— Спасибо, что попытался, — шепчу я.