Сопротивляйся мне

 — Я больше не хочу ничего! И тебя я больше не хочу! Отпусти, я кричать буду!

— Эй, — он сжимает мои руки. — Ты правда кончила тем утром? Серьезно? — его голос звучит совсем иначе. Как-то низко и одновременно с этим мягко. — Я тоже, — и улыбается. Легонечко так, едва заметно.

Эти его слова, тон, улыбка — всё вместе дезориентирует на целое мгновение! Я даже сама чуть не улыбаюсь в ответ на такое простодушное признание. Благо выручает многолетняя привычка держать непроницаемое лицо.

Он пользуется моментом, когда я теряюсь, и фиксирует мои руки. А потом и всю меня, прижав к стене.

И смотрит в глаза. Его зрачки расширились, и кажется, что глаза совсем черные. Я сопротивляюсь изо всех сил, но меня будто засасывает в черную дыру.

— Иди к своим шлюхам, — выплевываю слова. Я не специально, но так выходит, что моя слюна попадает на его лицо. Я просто… излишне эмоциональна, а он близко.

Владимир облизывает губы.

— Я не сплю со шлюхами, — говорит четко.

Мы оба часто дышим.

— Я тебя больше не хочу, — повторяю я.

— Зато я хочу, — говорит. — Тебя хочу. Сука, в жизни никого так не хотел, как свою собственную жену, — он накрывает мои губы своими, я выкручиваюсь, а он всё равно целует.

Я дрожу от эмоций, от его близости! Я две недели о ней мечтала! Дошло до того, что в последние дни я даже смотреть на него не могла. Так обижало равнодушие!

Но не сейчас. Этот ублюдок всё испортил. И я кусаю его губу.

— Ай, — тянет он.

— Не получишь меня. Умру девственницей тебе назло, — вскидываю подбородок, сжимаю зубы."

"Он срывается и снова целует меня. В тысячу раз жарче, чем на футболе. Задирает мое платье. Закидывает мою ногу себе на бедро и прижимается к моей промежности. Толкается бедрами.

Я ощущаю его каменный стояк и тут же дрожу от желания. Его рука уже под моими крошечными стрингами. Он жадно сминает их и приседает, стягивая с ног. Сжимает в кулаке.

— Чувствуешь мой страх? — говорю я, часто дыша. Кивая на его трофей. — Они такие от страха.

Он прищуривается, и я его провоцирую. Специально. Я не знаю, были ли у него другие женщины в этот месяц. Он очень много тренировался, еще больше работал. Но мне всё равно больно. Его руки на моей заднице, его губы касаются моего виска, щеки. Опускаются ниже. И едва я приоткрываю рот ему навстречу, как дверь в нашу спальню распахивается.

Я вскрикиваю от неожиданности! Владимир тут же оборачивается и закрывает меня собой. Я быстро расправляю подол короткого платья, возвращаю обратно лямочки.

Конечно, это свекровь. Кто еще-то?

— Что здесь происходит? — вопит она с порога. — Господи боже мой! Что вы наделали!

— Мама, выйди. Я разберусь, — говорит Владимир. Я вцепляюсь в его плечи.

— Вы что тут устроили?! Анжелика! Это ты?!

— Это я, мам. Я психанул. Мы поссорились, эмоции взяли верх. Уже помирились.