Сопротивляйся мне

И дальше мы будем жить вместе. Причем не как соседи, в этом плане я довольно консервативен. Скрывать не стану, я хочу тебя. Но не волнуйся, желания я твои исполнить попытаюсь. Если они будут адекватными, конечно. Надеюсь, ты тоже будешь стараться. Тогда у нас может получиться.

Он, наконец, подходит ближе. Я чувствую аромат его туалетной воды, смешанной с сигаретным дымом. Запахи наполняют меня, на мгновение я закрываю глаза.

— Ты считаешь, что я красивая? — оборачиваюсь и смотрю на него. Его глаза сужаются.

— Да, ты красивая, Анжелика. Одна из самых красивых девушек, что я видел.

Он произносит так много приятных слов! И целует сладко. Он… может, он никакой не Серый Волк? Может, он просто влюбился в меня. Сразу. Так ведь бывает.

Догадка сжимает грудь.

Раз увидел — и навсегда. Может, его равнодушие напускное? Он непростой человек, и вряд ли легко признается в чувствах, но… Что, если он меня действительно любит?

То, что он меня купил, конечно, плохо. И оправдания ему нет, но… и выхода у меня тоже нет. И… мне бы хотелось, чтобы меня сильно любили. Исполняли желания. Слушали. Вот как сегодня, только всю жизнь.

— Я тебе понравилась с первого взгляда? — спрашиваю, а у самой мурашки бегут по коже. — Красивые вещи не всегда нравятся, — напоминаю его же слова.

— Да, с первого, — без тени улыбки и сомнений. Не лжет.

— Ты ведь меня совсем не знаешь. Я так сильно понравилась тебе на фотографии, — мое сердце начинает разгоняться. Я смотрю в его глаза. Потом на губы, которые только что целовала. Меня это сбивает, и я вновь возвращаюсь к глазам. По пальцам одной руки можно пересчитать людей, с которыми я обсуждала эту тему, мне нелегко.

— Статус? — уточняет он. — Можно подробнее?

— Отец должен был сказать тебе. Я ВИЧ-положительна.

Его глаза вновь сужаются, на лице отражается эмоция. А мое бедное сердце срывается и несется вскачь, бьется об ребра. Руки дрожат, прямо как днем после лазера. Я быстро отворачиваюсь и смотрю на город. Я не была готова к такому разговору. Я думала, папа все уладил. Реальность сносит с ног.

Владимир слышит об этом впервые. Отец ничего не сказал ему.

Цепенею.

Я знала, что, если познакомлюсь с парнем, мне придется об этом ему сказать.

Знала и боялась этого до смерти.

Молчание — это статья. Да я и не смогла бы обманывать. Я лучше умру, чем подвергну кого-то риску.

— Давно? — слышу его голос за спиной. — Ты на терапии, я надеюсь? — в нем звучит сталь. Мне становится страшно.

— Да. Я… — нервно усмехаюсь. Мне, разумеется, совсем не смешно, я просто не была готова к этому разговору.