Сопротивляйся мне

Видок спросонья так себе! Я едва удостаиваю беглым взглядом свое отражение в зеркале и забираюсь под душ.

Намыливаюсь дважды подряд. Всё это время улыбаюсь. Я, конечно, ужасный человек. Предала Тараса. Мне ведь действительно было хорошо вчера. Я была пьяна, раскована и возбуждена. А еще это было грязно и правильно одновременно.

Правильно — потому что почти муж. Грязно — потому что я его не люблю. Я хотела отдаться нелюбимому мужчине.

Я к Владимиру вообще ничего не чувствую. К Тарасу — да, я знаю его с детства и переживаю за его судьбу. Он мой родной человек. За Владимира я не переживаю совсем.

Если Тарас бледнел и нервничал, когда мы обсуждали моего папу, что и понятно, Владимир ответил — «пусть только тронут». И это было не бахвальство. Те проблемы, которые нам с Тарасом казались нерешаемыми, Дымарскому кажутся незначительными. Он мной очарован и хочет обо мне заботиться.

Но какая же у него неприятная, режущая слух фамилия!

Увлекшись, я забываю про рану под грудью. Она начинает щипать от мыла, и я быстро выбираюсь из-под душа.

Возвращаюсь в комнату за очками. Едва задумываюсь о том, как сильно хочется пить, как обнаруживаю стакан с водой на столе. А рядом пачку с обезболивающими.

Мама. Я быстро выпиваю таблетку, следом свое лекарство для терапии, и присаживаюсь на кровать. Не напилась. Но мне так стыдно посмотреть родным в глаза, что я пока не решаюсь спуститься вниз.

Беру телефон, там сообщение. От 3646. Надо бы занести Владимира в телефонную книгу.

«Доброе утро, Анж. Как себя чувствуешь?»

Ловлю себя на том, что улыбаюсь.

«Недавно проснулась. Никогда столько не спала! Голова немного болит, в остальном — отлично».

Потом добавляю:

«А как ты?»

«Тоже только из душа. Спасибо за прекрасный вечер. Надо будет повторить».

О божечки!

«И тебе спасибо. Мне было хорошо».

«Я хочу тебя».

Ого!

Я закрываю глаза и проваливаюсь в воспоминания. Он ведь бесцеремонно зажал меня в темном коридоре. Навалился. А я, словно сойдя с ума, потерлась об него, и это было приятно. Мое белье стало влажным, это отвлекало и создавало дискомфорт, который улетучился, едва я прижалась промежностью к Владимиру.

Я тебя тоже. Хочу. Я хочу тебя, Владимир. Грязно, неправильно. Без любви. Но хочу.

«До завтра дотерпишь?» — пишу ему кокетливо.

«С большим трудом)».

Следом от него приходит:

«Я сейчас заберу машину и поеду по делам. Нужно встретить родителей и разместить их в отеле. К тебе заеду часов в семь. Но, увы, ненадолго».

«Всё в порядке, я понимаю. У нас еще будет время. Буду ждать».

«До связи. Я позвоню».

«Конечно».