Две жены моего мужа

Я тоже смотрю на него, насупившись. Он прав и жесток.

— Я пытаюсь понять, какого х**, Карим? Менять крепкую семью и идеальную жизнь на вот эту истеричку? Ты уж поделись, что она там такого вытворяет?

— Мне нечего тебе сказать. Я ничего не помню, — кричу как сумасшедший. — У меня снова был какой-то бред про нее, где я ее поцеловал. Сам. Как будто хотел этого.

— Ну тогда иди к мозгоправу, как встанешь на ноги, — жестко говорит друг.

Сжимаю челюсть до скрежета зубов и болезненной пульсации в висках. Если бы не не перелом, соскочил бы и бросился к Заре, потребовал, чтобы выслушала. Она уже неделю не приходит и не звонит. Дочку привозила моя мама, но было видно, что Дильназ обижена. На все вопрос отвечала односложно: да, нет, не знаю, хорошо. И за руку меня держала недолго — сама потом убрала. От этого еще больнее.

— Как Зара?

— Нормально. На работу снова ходит.

— Парни присматривают за ней?

— Как ты и просил.

— Хорошо, — жмурюсь от того, что яркий свет больничной лампы режет глаза. — Скажи, пусть фотки продолжают скидывать. И побольше.

— Больной, — вздыхает друг.

— А что мне делать? Я выйду только на следующей неделе. Она меня видеть не хочет, а я ее да. Я без нее подыхаю, — закрываю глаза и вижу перед собой жену — такую, какой она была со мной до всего этого абсурда.

Дверь скрипнула, послышались твердые шаги по плитке.

— Второй раз эту истеричку из больницу выставляю. О, уснул что ли? — спрашивает Аслана Искандер.

— Медитирует, — усмехается друг.

— Ты уже показал ему документы?

— Что за документы? — опередив Аслана, открываю глаза и смотрю на обоих.

Многозначительно переглянувшись с Искандером, Аслан подходит о мне, открывает папку и протягивает мне. Беру ее в руки, пробегаюсь по написанному и зверею еще больше.

— Это что за хр*нь? — швыряю все на пол, и от безысходности злобно скалюсь, как бешеный пес. — Пристрелите меня, я лучше сдохну. Я не мог этого сделать!

— К сожалению, там стоит твоя подпись, — мрачнеет Аслан, а я понимаю, что попал в трясину и меня затягивает на дно.

— Это что за хр*нь? — швыряю все на пол, и от безысходности злобно скалюсь, как бешеный пес. — Пристрелите меня, я лучше сдохну. Я не мог этого сделать!

— К сожалению, там стоит твоя подпись, — мрачнеет Аслан, а я понимаю, что попал в трясину и меня затягивает на дно. — Ты сам подписал приказ о ее ежемесячном премировании, когда был в Астане. Главбух подтвердила: ты вызвал ее и попросил все сделать тихо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Со злостью помогают справится кулаки, которыми я со всей силы стучу по кровати. Хочется сейчас все крушить, материться и бухать. Но мне теперь категорически запрещено пить.