Двойник короля 15

— Но это историческое решение! Вы уверены?

— Абсолютно, — твёрдо ответил Шереметев.

Судья взял молоток, стукнул по столу:

— Тогда слушаю решение суда равных в присутствии представителя монаршеской крови.

Зал замер. Тишина стала абсолютной, даже дыхание было слышно.

Шереметев выпрямился во весь рост. Голос его зазвучал торжественно:

— Мы, военные земельные аристократы Российской империи, на суде равных, рассмотрев требование графа Павла Александровича Магинского о предоставлении автономии…

Пауза. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь зал.

— На основании нарушения государством пакта о воинской службе…

Ещё одна пауза. Присяжные смотрели друг на друга.

— И учитывая исключительные обстоятельства дела…

Шереметев глубоко вдохнул:

— Принимаем решение: разорвать договор рода Магинского с империей и предоставить его землям статус автономной территории!

Зал взорвался. Такого грохота не было за всё время суда. Зрители кричали, плакали, размахивали руками. Журналисты строчили в блокнотах, дворяне переглядывались с ужасом и восхищением.

Судья сидел белый как мел. Руки дрожали так сильно, что он не мог взять молоток.

— Это… Это окончательное решение? — прошептал он.

— Окончательное и обжалованию не подлежит! — твёрдо ответил Шереметев.

Ростовский встал:

— Как член императорской фамилии подтверждаю законность принятого решения.

Князь повернулся ко мне:

— Граф Магинский, поздравляю! Ваши земли теперь автономны.

Сюсюкин подошёл с сияющим лицом:

— Мы сделали это! Мы действительно сделали это!

Адвокат был на грани слёз от счастья.

Я встал и поклонился присяжным:

— Благодарю вас, господа! Вы защитили не только меня, но и права всех земельных аристократов.

Шереметев кивнул:

— Мы сделали то, что правильно и что должно было быть сделано давно.

Зал постепенно успокаивался. Зрители расходились, всё ещё обсуждая произошедшее. Журналисты бежали телеграфировать новость в редакции.

Судья собрал документы дрожащими руками:

— Заседание… Заседание объявляю закрытым, — проговорил он едва слышно.

Мы направились на выход — я и Сюсюкин. Ростовский остался с земельными аристократами. Им ещё предстоит обсудить детали произошедшего. Кивнул своему человеку, чтобы сдал кровяша и возвращался домой.

Первый же глоток уличного воздуха ударил в лёгкие свободой. Я остановился на ступенях здания администрации, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Пахло листвой, дымом от заводских труб и… свободой. Странное ощущение, когда понимаешь: ты больше не подданный императора. Не полностью, конечно, но автономия — это уже совсем другое дело.

Торжество момента тут же сменилось анализом ситуации. Конечно, приятно, что в этой битве я выиграл. Получил даже больше, чем планировал.