Двойник короля 15

Осечка.

— Чёрт! — выругался мужик, тряся оружием.

Я направил в него ледяные шипы. Они зависли в воздухе, нацеленные на грудь стрелка.

— Последний шанс, — сказал спокойно. — Брось оружие.

Фанатик посмотрел на меня. В глазах читалась смесь страха и ненависти, но отступать он не собирался.

— Никогда! — крикнул мужик. — Лучше смерть, чем…

Не договорил. Револьвер снова выстрелил, и пуля ударила мне в плечо. На этот раз я даже не дрогнул.

— Ваш выбор, — пожал плечами.

Ледяные шипы рванули вперёд. Первый пробил стрелку грудь насквозь. Он ахнул, глаза расширились от удивления. Кровь хлынула изо рта.

Второй шип вошёл в живот. Мужик согнулся пополам, роняя револьвер, и металл звякнул о камень. Остальные восемь снарядов впились в руки, ноги, плечи. Тело стрелка дёрнулось, словно марионетка в руках пьяного кукловода.

— За… За импе… — хрипел он, захлёбываясь кровью.

И рухнул на ступени. Тело билось в конвульсиях несколько секунд, потом затихло. Красная лужа медленно расползалась по камню.

Толпа замерла. Стояли, как заколдованные, глядя то на меня, то на труп.

— Великий император… — прошептал кто-то. — Он его убил.

— Прямо на ступенях суда.

— Магией…"

"— Это же граф Магинский.

Я огляделся. Журналисты потихоньку поднимались с земли, отряхивали одежду. Некоторые уже строчили в блокнотах. Фотографы щёлкали затворами, снимая труп.

Сюсюкин стоял рядом, бледный как полотно. Руки его тряслись.

— Вы… Вы его убили, — прошептал он.

— А что я должен был сделать? — повернулся к адвокату. — Позволить застрелить себя на глазах у половины столицы? Я ему предлагал сдаться, он выбрал смерть.

В толпе началось движение. Кто-то убегал прочь, не желая связываться с неприятностями. Другие, наоборот, лезли поближе, чтобы разглядеть труп.

— Жандармы! — крикнул кто-то. — Идут жандармы!

Действительно, с соседней улицы уже бежали стражники в синих мундирах. Сабли звенели о ремни, сапоги стучали по брусчатке.

— Что здесь произошло? — спросил старший сержант.

Мужчина лет сорока, с седыми усами и умными глазами. Из тех, кто повидал на службе всякое.

— Покушение, — коротко ответил я. — Этот гражданин пытался меня застрелить.

Сержант посмотрел на револьвер возле трупа, на ледяные шипы, торчавшие из тела. Кивнул.

— Самооборона? — уточнил у меня.

— Очевидно же, — пожал я плечами.

— Свидетели есть?

— Вся площадь — свидетели, — махнул рукой на толпу.

Жандарм подошёл к стрелку, присел рядом. Осмотрел лицо, одежду, оружие.

— Иван Петров, — прочитал он что-то в кармане убитого. — Рабочий завода Демидова. Холост, тридцать два года.

— Фанатик, — добавил я. — Кричал про императора и Родину.

— Таких сейчас много, — вздохнул сержант. — После новостей с фронта люди нервничают.

Он встал, отряхнул колени:

— Граф, нужно будет оформить протокол.