Эгоист

Да к тому же, за прошедшие четыре года я смог так глубоко и надёжно похоронить воспоминания о старшем брате, что совершенно забыл о его существовании. А потому новость о его освобождении была подобна первому снегу: ты вроде знал, что когда-то это случится, но это всё равно застало врасплох.

— Чего такой хмурый? — поинтересовался Егор. — Поссорился со своей будущей женой?

Я обвёл комнату взглядом — из-за невесёлых мыслей даже не заметил, как дошёл сюда — и завалился на диван. Почему-то даже физические нагрузки в зале не опустошали меня так, как одно-единственное имя.

— Через пару дней моего братца выпускают на свободу, — с мрачной торжественностью оповестил присутствующих.

Вся активность в помещении разом устремилась к абсолютному нулю.

— А я-то надеялся, что он сдох… — хмурясь, пробормотал Лёха.

Из всей нашей компании у него была самая веская причина ненавидеть Никиту, потому что только его жизни в то время реально угрожала опасность. Все остальные отделались лёгким испугом и как итог получили открытый переломный момент со смещением приоритетов в результате падения с высоты своих иллюзий…

— Я вообще забыл о том, что эта гнида существует, — удивлённо произнёс Костян.

Лёха помрачнел.

— Если бы в ТВОЮ вену всадили дозу герыча через иглу размером с чёртову водосточную трубу, ты тоже вряд ли бы забыл…

На секунду воцарилась тишина, пока каждый из нас предавался воспоминаниям о своём личном кусочке ада.

— Что ты собираешься делать? — подал голос Макс.

Я хмыкнул.

— Если у него сломается внутренний навигатор, и он благополучно забудет сюда дорогу, а заодно и номер моего телефона, то ничего.

— А если он изменился? — спросил Егор.

Мои брови недоверчиво взлетели.

— Говоришь в стиле Ксюхи. Но ей-то простительно, потому что она по природе своей очень мягкая, доверчивая и романтичная натура.

— Он тоже натура! — раздался гогот Лёхи, и в него тут же полетел бильярдный шар.

К сожалению или к счастью, Лёха от природы унаследовал завидную изворотливость, и не только в умственном смысле, так что шар пролетел мимо. Правда, его искромётный юмор по достоинству оценивать никто не собирался.

— Если он попадётся на моём пути, я за себя не ручаюсь, — глухо пробормотал Макс.

Я внимательно посмотрел на друга. Зато время, пока Никита сидел в тюрьме и не появлялся на горизонте, Макс вроде как остыл и двигался дальше, но одно упоминание имени брата было подобно полоснувшему по затянувшимся ранам ножу. С нашей всеобщей помощью нужная сумма была собрана довольно быстро, и его родители смогли избавиться от своих долгов. А вот избавиться от душевных ран другу оказалось не по силам. И я прекрасно понимал его, потому что сам до сих пор досконально помнил момент, когда мой привычный мир вдребезги разбился.