Эгоист

 — Она скоро станет моей женой, так что обеспечивать её всем необходимым — вообще моя прямая обязанность. И уберите вы уже эти бумажки с глаз моих!

Ксюша была настолько смущена моей тирадой, что даже не стала шипеть на меня за то, что я не сдержал слово молчать о нашей свадьбе.

Александра Викторовна порывисто кинулась меня обнимать да ещё в щёку чмокнула, и с наших с Ксюхой ошарашенных лиц можно было писать картину маслом. Никогда меня не благодарили посторонние — ну, то есть, почти посторонние — люди настолько эмоционально и искренне. Это подкупало, и было приятно.

Ксюша попрощалась с родными, клятвенно дав обещание звонить и заезжать в гости, а я только глаза закатил, — можно подумать, я её на Луну жить забираю…

Чемодан, кстати, довольно легко поместился в багажник. Вот только не моей, а Ксюшиной машины: оставлять эту колымагу здесь девушка наотрез отказалась, заявив, что без неё никуда не поедет.

Чёртовы бабы со своими дурацкими привязанностями…

Впрочем, я позволил ей ехать на этом ведре, с лёгким сердцем солгав о том, что ничуть не возражаю. Потому что своевольная девчонка ещё даже не догадывается, что скоро будет на МОЕЙ территории, а уж там я позабочусь о том, чтобы она подчинялась. У меня, в конце концов, целый автопарк машин, которыми никто не пользуется, пусть выбирает любую.

Предвкушающая улыбка так и не сошла с моего лица к тому моменту, как мы оказались теперь уже на нашей подземной парковке. Я вышел из машины первым, потому что от возбуждения уже не мог сидеть на одном месте, и с глухим нетерпением наблюдал, как ничего не подозревающая девушка покидает салон своего автомобиля, если это недоразумение вообще можно так назвать. Я тут же прижал Ксюшу к левому крылу машины и, уткнувшись лицом в её шею, глубоко втянул носом дурманящий разум запах кожи.

— Что ты делаешь? — для приличия возмутилась малышка.

Именно для приличия, потому что сама прижималась ко мне, вцепившись пальцами в мои волосы.

— Знаешь, я чертовски доволен своей идеей о нашей свадьбе, — промурлыкал в её губы и слегка прикусил нижнюю. — Возможность зажимать тебя двадцать четыре часа в сутки с каждой секундой нравится мне всё больше.

Ксюша засмеялась и отстранилась."

"— Нет у тебя двадцати четырёх часов, Романов, — дразня, она расстегнула моё пальто и запустила руки под толстовку, кончиками пальцев прикасаясь к животу. По коже побежали мурашки, и дело тут было вовсе не в холодных руках девушки. — Каждый день я буду оставлять тебя на целых пять часов, и так ещё полтора года.

Я быстро смекнул, что она говорит об учёбе, и усмехнулся.

— Ты сейчас специально подстёгиваешь меня облегчить тебе задачу? — спросил, лукаво улыбаясь.

Ксюша удивлённо похлопала глазами.