Эгоист

Я уже собирался было возразить, что не стану даже смотреть в сторону этого сукиного сына — не в обиду матери было сказано — но Громов меня перебил.

— Делать это надо не через Никиту. Да и не через Черского тоже, тот вам точно ничего не скажет, потому что это не в его интересах. Нужно найти «третье лицо».

— Какое ещё «третье лицо»? — не понял я.

Кажется, теперь весь разговор Громов решил вести со мной, раз уж отец отказывался идти на контакт…

— При подобного рода продажах/передачах/обменах всегда присутствует кто-то третий; тот, кто в случае надобности сможет стать свидетелем заключения сделки. Черский ведь не дурак, должен был подстраховаться на случай, если Никита решит пойти на попятную.

В его словах был смысл. Но каким образом искать этого свидетеля?

— Да это всё равно что найти иголку в стоге сена! — не согласился я. — Черский мог выбрать в качестве подстраховки кого угодно.

— А вот тут ты ошибаешься. Любого «левого» человека можно подкупить, а значит, и информацию он может предоставить тому, кто больше заплатит. Выходит, этим третьим должен быть тот, кто верен исключительно Черскому, и ни за какие бабки не согласится его сдать. Но при этом такой человек должен быть незаметным, чтобы попасть под подозрение в последнюю очередь.

Я мог лишь нахмуриться, потому что в отличие от экономики и даже психологии сыскное дело — это явно не моя сфера деятельности. Да и отцу далеко до следователя или хотя бы детектива. И это наталкивало на мысль о том, что Громов ехал сюда, будучи стопроцентно уверенным в том, что нам будет нужна его помощь.

— Какой вам резон во всём этом? — подозрительно прищурившись, спросил я. — Мы, конечно, благодарны за наводку, но что это значит лично для вас?

Громов уставился в пол.

— У меня есть две причины. Во-первых, не люблю, когда хороших людей пытаются смешать с дерьмом, — выплюнул он и вновь посмотрел на отца. — Это кажется притянутым за уши, но я наслышан о твоей честности и безупречной репутации, Роман, и, хоть ты и не просил, не могу позволить всё испортить этому мудозвону. Во-вторых, я помню, с чего именно начался наш с тобой конфликт, но это не меняет моего отношения к тебе. Потому что я перестал быть твоим другом, но ты моим — нет.

Я нехотя проникся к нему уважением и невольно представил на его месте любого из моих парней, которые — в этом я был уверен — повели бы себя так же, случись подобное со мной.

Отец буравил бывшего друга недовольным и недоверчивым взглядом, но я мог объективно оценивать ситуацию. Как Гром и сказал, если бы он хотел нас уничтожить, то уже сделал бы это. К тому же, если это подстава, то какая-то слишком уж хитровыебанная и совершенно абсурдная, так что я не видел причин не доверять ему и взял всю ответственность на себя.