Эгоист

Правда, продлилось это недолго: звук хлопнувшей дверцы вывел меня из ступора, и я в ту же секунду кинулся к девушке.

В коридоре больницы было непривычно тихо и немноголюдно. То есть, если не считать меня, моих друзей и родителей Ксюши здесь не было больше никого. Мать девушки, Александра Викторовна, тихо всхлипывала на плече Ксюшиного отца, Николая Сергеевича. Мы познакомились, когда я, мало соображая, что происходит, вытащил из кармана Ксюшиного пальто телефон и сообщил им об аварии. Собственно, о ней мало кто не знал, так как на мой безумный крик сбежалась чуть ли вся округа, включая и моих друзей, которые моментально протрезвели, узнав, что случилось.

Словно раненый зверь, я метался из угла в угол и на все попытки друзей меня утихомирить отвечал грубым рыком или откровенным матом.

Когда врач, наконец, показался в коридоре и сказал, что с Ксюшей всё в порядке, я чуть не умер от облегчения. Девушка получила лёгкое сотрясение мозга и несколько ссадин, и будет лучше, если пару дней она проведёт в больнице под присмотром врачей.

«В рубашке родилась», — сделал вывод доктор и оставил нас одних, разрешив навестить Ксюшу не раньше завтрашнего утра.

Лёха попытался увести меня, но я сказал, что не сделаю отсюда и шагу и предупредил парней, что они останутся без очень важных органов, даже если просто подумают о том, чтобы я ушёл. Удивлённо переглянувшись, парни исчезли из вида.

Родители Ксении поблагодарили меня за заботу об их дочери и без сопротивления удалились домой. Но вот я не чувствовал себя героем. Если бы не я, она бы сейчас не лежала здесь без сознания!

С боем, но я всё же уломал врачей пустить меня к девушке.

Ксюша лежала на постели и совершенно ни на что не реагировала. Её лицо практически сливалось по цвету с белой больничной простынёй. Проигнорировав стул, я осторожно сел на краешек кровати и взял её свободную от капельницы руку в свои.

Оказавшись наедине со своими мыслями, я на секунду представил, что всё могло повернуться иначе, и девушки, лежащей передо мной, не стало. Когда я подумал об этом, что-то щёлкнуло в груди, что-то до боли напоминающее капкан, и я понял, каким засранцем был рядом с ней. Чуть поддавшись вперёд, я осторожно прикоснулся губами к её прохладному лбу.

— Я больше не сделаю тебе больно, — тихо, но твёрдо поставил я её перед фактом. — Ты можешь ненавидеть меня до конца своей жизни, но я всё равно буду рядом, чтобы ни случилось, поняла?

Все мои вопросы были риторическими, потому что я не ждал от девушки ответа. Именно поэтому вздрогнул, когда услышал её едва различимое:

— Поняла.

Стоило мне снова услышать её голос, как страх, державший меня, словно в тисках, постепенно отступил, оставив место лишь беспокойству.