10
0И меня сейчас в самом деле этот вопрос интересует, потому что рекомендации — вещь такая… Занимательная. И хочется очень заняться тем, кто считает, что имеет право рекомендовать меня…
— Дон Сордо, — коротко отвечает старуха, и я изо всех принимаюсь заниматься несвойственным для себя делом: маскировкой эмоций. Несвойственным, потому что обычно ради этого не стоит трудиться, меня мало что может вызвать на эмоции.
Но вот сейчас…
Дон пропал пять лет назад, при обстоятельствах странных и печальных… Мы искали, правда искали. Названный брат, один из нас… Но не нашли. Его дом стоял пустым, соседи в один голос уверяли, что ничего подозрительного не видели…
Мне не удалось ничего выяснить. Мне. Мне!
После начались покушения на Ежи и очень даже интересные, с выдумкой, можно сказать! Такое мог придумать только человек, хорошо его знающий. И в этом свете исчезновение Дона выглядело совсем уж неприятно…
А, учитывая, что нам за пять лет так и не удалось ничего найти, то более чем неприятно… Все же, названный брат… Кровная магическая клятва — это вам не кот в тапки нассал… Ее не обойдешь. Да и вообще… Как-то странно… Чего ему не хватало? Нет, ну если чего-то не хватало, можно же попросить у Ежи! Он даст!
Но Дон ничего не просил никогда. Никто из нас не просил, если честно… Братья по крови с императором, мы и нрава были одинакового, не зря же так подобрались хорошо, обтесались друг о друга…
Дон был одним из нас. Пока не пропал бесследно, оставив после себя море вопросов и сомнений…
И вот теперь эта старуха так легко упоминает его имя!
— Вот как? — скалюсь я, надеясь, что глаза не блестят слишком алчно, — а почему сам Сордо не пришел? Я бы с ними поговорил… Немного…
— Он мертв, — сухо сообщает старуха, поджимает морщинистые губы, и от меня не укрывается эта внезапная дрожь. Она к нему определенно относилась не равнодушно. Не знаю, со знаком плюс или минус, но явно не равно.
— Как он умер? — вырывается у меня вопрос. Умер, все-таки…
— Во сне, — коротко отвечает старуха, а девочка издает какой-то непонятный звук, то ли удивления, то ли раздражения.
Я мысленно отмечаю это для себя.
Во сне… Ну конечно… Рубака Дон во сне умер… Очень смешно. Обхохочешься…
— И что же говорил про меня Дон? — решаю я уточнить.
— Говорил, что вы можете… Можете кое-что найти. Кое-кого.
— Все, что угодно можете найти здесь, в столице, — вмешивается девочка, повышая голос.
А я смотрю теперь только на нее.
Внимательно смотрю, изучающе, отдавая себе отчет полностью в том, насколько бесцеремонен мой взгляд.
Девочка прикусывает пухлую губку и краснеет. Мило так, нежно… Интересно.
Ощущаю, как внутри приподнимает пушистые уши волк. Ему определенно нравится смущение этой самочки. Вкусное смущение.
— Могу, — ласково улыбаюсь ей. Только ей.
