Эпоха мёртвых. Начало

Народа, который будет производить лекарства, которых всегда не хватает, и народа, у которого будет Вакцина. Вакцина от не-жизни.

Мария Журавлёва

20 марта, вторник, день

Маша Журавлёва усадила детей в гостиной за мультики, а сама ушла на кухню, где налила себе чаю и включила телевизор. Пощёлкала каналами, пока не наткнулась на московский городской, но там о происходящем на улицах не говорилось ни слова. На центральных каналах тоже шли обычные утренние передачи — для детей и домохозяек. Она переключила телевизор в режим радиоприёмника и после недолгих поисков настроилась на две городские новостные станции.

На радио уже говорили о том, что происходит в городе, но именно — говорили. Потому что «знать» и «говорить» — вещи разные, и зачастую они совершенно необязательно идут рука об руку. Похоже, что знали на радио мало. Версии выдвигались разные, одна другой противоречивей, в студию звонили очевидцы каких-то происшествий, просто любопытные и желающие хоть что-то сказать в эфир, всё это периодически прерывалось рекламой.

С чашкой чая в руках она подошла к окну. Утро было серым, пасмурным, двенадцатиэтажные панельные дома напротив смотрелись особенно старыми и обшарпанными.

Широкий газон между ними и дорогой, скорее даже сквер, тоже выглядел грязно. Зелёной травы пока ещё не было, и на нём были лишь отдельные участки травы жёлтой, прошлогодней, освободившейся из-под сошедшего снега. Стандартный московский серый и грязный март. Людей на тротуаре было немного, и шли они быстро, как будто торопились куда-то добраться. Машин тоже было меньше, чем обычно.

Внимание Маши привлёк появившийся из-за угла стоящего напротив дома человек. Странным было даже место, откуда он вышел, потому что дорожка, ведущая к подъездам и соседним домам, проходила с другой стороны, и человек был вынужден идти по сырому, раскисшему газону.

Второй странностью было то, как он одет. На нём был какой-то пятнистый свитер и чёрные брюки, но куртки не было. Не совсем подходящий наряд для конца марта. Но приглядевшись к его походке, она поняла, что перед ней пьяный, и это всё объясняет. Если человек пьян настолько, что ходит раскачиваясь, то он может и куртку потерять, и зайти в такое место, куда нормальный человек не зайдёт. Хотя он скорее даже не раскачивался, но походка была дёрганая и какая-то… непонятная. Координация движений у пьяного была явно не на высоте. Человек замер, уставившись в одну точку перед собой.

Маша бросила взгляд на часы — по времени должны были начаться новости по телевизору, по первому каналу, и она отошла от окна. Взяла «лентяйку» со стола, переключила каналы с радио на телевидение. Почти сразу же появилась заставка выпуска новостей, но в анонсе так ничего и не прозвучало по поводу беспорядков и стрельбы в городе.