Эпоха мёртвых. Начало

Впрочем, в этой стране мало кто был выше Братского, хоть он из тени на свет не лез, и были фигуры поизвестней. Даже доченька его переплёвывала многократно, сама лезла на глаза всей стране.

— А чё ты там опять расхлебываешь? — слегка глумливо осведомился Валера. — Небось мозги опять грызёшь окружающим, как без тебя все ложку мимо рта проносят? Или чё другое делаешь, поумней?

Пауза на том конце провода заметно затянулась. Похоже, что тесть пытался поверить в то, что он слышал это на самом деле, а ему не почудилось и не приснилось.

К такому обращению он не привык. Валера даже напомнил о себе, спросив:

— Чего молчишь? Скажи что-нибудь, а то подумаю, что тебя там Кондрат обнял, а ты и помер, на хрен.

— Ты как разговариваешь, сопляк? — надавив на бас, рыкнул тесть, но затем сбился на привычную терминологию: — Ты себе что позволяешь, придурок?

Однако прозвучало это всё не слишком внушительно, и даже петуха на последней фразе тесть дал чуток, сфальшивил голосом. Чего греха таить, Валера тестя уважал вообще не то чтобы очень, да и в глазах окружающих Братский вовсе не был таким львом рыкающим, каким выглядел в своих собственных.

Скорее он обладал репутацией банального хама при большой власти, которой и пользовался беспощадно, на всю катушку. И сейчас, когда зять решил наплевать на тестев авторитет, телефонное рычание производило на него слабое впечатление, скорее даже повеселило.

— Ты хотел-то чего или просто поболтать звонишь? — развязно осведомился зять. — Зачем человека разбудил?

Снова случилась затяжная пауза, после чего вконец озверевший Братский прохрипел в телефон:

— Заедут за тобой! Чтобы собран был! Я с тобой, придурком, потом разберусь!

И бросил трубку.

"

"«Ну вот, с такого места согнали!» — слегка расстроившись, подумал Валера, планировавший оттянуться дома денёк-другой, в тишине и покое, забив на всю работу, дела и родственников. Теперь не получится.

Пришлось вставать. Дойдя до кухни и открыв холодильник, он напился воды из пластиковой бутыли, залив пустыню дравшего горло сушняка, а затем, не удержавшись, накатил грамм сто водки, решив полечить подобное подобным.

Он знал, что похмелье надо проспать, а сделать этого не дал тесть. Водка проскочила на удивление легко, обласкав сведённый судорогой мозг успокаивающей волной хмеля.

«Козёл вонючий», — подумал о тесте Валера и вдруг замер.

Принятая внутрь водка, да ещё на вчерашние дрожжи, мгновенно растормозила процесс мышления, до того момента зажатый в тисках правил, и его осенила идея, показавшаяся ему на удивление удачной.