Эпоха мёртвых. Начало

Прямо через кусты во двор, подпрыгнув на высоком бордюре, ввалились два военных «уазика» без тентов, в каждом целое «маски-шоу». Толя не зря был всё же самым умным во всей компании. Он не стал кричать, стрелять или делать другие подобные глупости. Он побежал. А Малёк вскинул автомат, пытаясь поймать в прицел одну из машин в камуфляжной окраске, нажал на спуск и выпустил весь магазин длинной очередью в белый свет как в копеечку. Автомат брыкался в руках, норовя увести ствол правее и выше. Сидевшие в «уазиках» успели выпрыгнуть наружу, и кто-то небольшого роста, в чёрной маске, на которой светлыми пятнами выделялись отверстия для глаз и рта, упав на колено, выстрелил в Малька короткой очередью в грудь, убив его наповал.

Мент забежал за высокий борт «Гелендвагена», но очередь из автомата прошила и высокий борт внедорожника, и грудь неудавшегося милиционера. Стрелял высокий, плечистый мужик в чёрной маске, такой же, как и у всех остальных. Мент упал на спину, залившись кровью, хлынувшей из горла, засучил ногами мелко. Костыль зигзагами побежал в сторону подъезда, надеясь, что удастся спрятаться сначала в нём, а потом, может быть, в какой-то из квартир.

Снова загрохотали автоматы, несколько пуль почти одновременно ударили его в спину, бросив лицом на асфальт."

"Экипаж второго внедорожника, того самого, боец из которого застрелил Малька, снова загрузился в машину, и машина рванула из двора. На самом выезде УАЗ остановился, и сидящий за рулём схватил автомат с хитрым прицелом и трижды выстрелил короткими очередями вслед бегущему Толе.

Бармалей почувствовал, как пули прошли возле ног, одна даже рванула штанину, и обострившееся от опасности чутьё подсказало: «По ногам стреляют, взять хотят».

Он понял, что бежать по прямой нельзя, надо вилять, но в этот момент как будто кувалда ударила в его правое бедро. Он со всего разбегу упал лицом вниз на асфальт, автомат вылетел из рук и заскользил вперёд, и чем дальше он ускользал от своего хозяина, тем всё более превращался в бесполезный кусок железа.

Боль в бедре была ужасной, но почти сразу немного отпустила, превратившись в просто сильную. Бармалей перекатился на бок, сунул неожиданно затрясшуюся руку в карман кожаной куртки, где лежал тэтэшник, но тот зацепился за край кармана, и в тот момент, когда удалось его вытащить, тяжёлый ботинок ударил Бармалея по запястью, выбив пистолет, а затем в живот влепился второй пинок, да такой, что Бармалея чуть не вырвало собственными кишками.

Его перевернули на живот, больно давя коленями на позвоночник и затылок, свели руки вместе за спиной, затем затянули их какой-то верёвкой, так, что совершенно пережали кровоток.