Феромон

- Так звали твою первую девушку?

- У-у, - отрицательно качает он головой, откусывая гамбургер.

- Она разбила тебе сердце?

Он округляет глаза, но его «у-у» остаётся неизменным.

Чёрт! Что бы ещё такое придумать? И дальше в ход идут совсем уж безумные идеи.

- Так звали твою двоюродную тётю, что приезжала к вам на Рождество и нечаянно села на твоего любимого хомяка?

Он ржёт и качает головой. Но я готова нести что угодно, лишь бы видеть его таким. В этой футболке и ветровке, расслабленным, довольным и таким счастливым, что он словно светится изнутри.

И только замечая за ним небольшие странности, я вспоминаю, какой же он на самом деле необычный.

Несмотря на бизнес-класс, мы идём на посадку последними, когда очереди уже нет, и никто не стоит к нам близко.

Во время полёта я коротенько рассказываю ему про Лейлу и Глена. Не вдаваясь в подробности, которые Ханту знать ни к чему, хоть и уверена, что Дайсон исполнит всё в точности, как и обещал. Эйв рассказывает мне про суд."

"Несколько часов проносятся незаметно.

А по прилёту мы выходим самыми первыми и практически нигде не задерживаемся, или он становится в ту очередь, где последним стоит мужчина.

Это выходит у Ханта непроизвольно. И мне становится не по себе, что я не могу сказать ему правду: ему больше не надо бояться действия своего феромона. Но успокаиваю себя тем, что это ненадолго и скоро, очень скоро всё образуется.

Такси. Госпиталь. Расстроенная Габриэла. И тот неловкий момент, когда Эйв представляет меня просто по имени, а худая с окрашенной в тёмный цвет сединой женщина смотрит на меня с любопытством, но задать вопрос, а кто я собственно Эйву, так и не решается.

Сменив Габриэлу, мы долго сидим в палате у постели отца Эйвера и молча слушаем размеренное попискивание приборов.

Не знаю, о чём думает Эйвер. Я, глядя на бледное осунувшееся лицо его отца, вспоминаю, каким его запомнила.

С той поры его отец стал старше на десять лет. Смерть жены и возраст сильно его изменили. Он был могучим, широкоплечим викингом. В неизменном защитном фартуке, клетчатой рубашке с закатанными рукавами и татуировкой в виде рычащего льва на предплечье. С молотом в руке у раскалённой печи он казался мне сошедшим с экрана какой-нибудь игры.

Сейчас они стали похожи с Эйвом даже сильнее, хотя и тогда я находила бесспорное сходство.

Я ходила со школы вместе с пятью парнями в его кузню, чтобы постигать секреты мастерства, но, по сути, приезжала, чтобы хоть раз в неделю видеть эти пасмурного цвета глаза и эти скулы, что достались Эйву от отца. Я, конечно, была обижена и злилась, но всё равно скучала, когда он уехал в свой проклятый университет. Мне даже в школу стало ходить скучно, пока его отец не организовал этот кружок оружейного мастерства. Подозреваю потому, что он тоже очень скучал по сыну.