Горячий Май

Ничего больше…

Я соглашаюсь: проклятое вино, чересчур вкусное, чтобы отказаться и Май, чересчур соблазнительный, чтобы удержаться от дурного влияния его чар на меня.

Май неторопливо раздевает меня: кончики пальцев задевают кожу спины, когда он расстёгивает молнию сзади на спине. Он немного нетерпеливо отбрасывает в сторону бюстгальтер и целует кожу плеч. Со стоном накрывает упругие полушария груди, перекатывая затвердевшие соски между пальцев."

"Всего несколько прикосновений, а моё тело уже начинает безумствовать, плавясь от возбуждения. Май опускает руку, поглаживая кожу ягодиц, и прижимает мою попку к себе, погладив клитор через ткань.

— На кровать, коварная…

Да, лучше переместиться и отойти от Мая, пока я сама не начала лезть к нему с поцелуями. Май ложится рядом, просто поглаживает мои скулы и щёки, проводит пальцем по губам.

— Ты такая красивая, Ника. Но дело даже не в красоте. В чём-то другом… Понять бы только, в чём именно. Ты как магнит.

Май наклоняется, нежно целуя. Он не пытается меня соблазнить, не толкается внутрь рта своим языком. Но мгновенное жалящее прикосновение… И мои губы горят в ожидании дальнейших поцелуев.

— Что это? — удивляюсь я.

— Поиграем немного. Ничего такого, что бы тебе ни понравилось… Руки вверх, красавица.

Глава 48

Май разматывает ленту, наклоняясь надо мной. Он смеётся и накрывает моё тело лёгким покрывалом.

— Всё, я даже прикрыл тебя, чтобы не начать раньше времени. Не бойся. Или ты мне не доверяешь?

— Не доверяю, Май.

«И уж тем более не доверяю себе, рядом с тобой!» — добавляю мысленно.

По лицу Мая пробегает тень. Светлые глаза кажутся внезапно поблёкшими, и я не выдерживаю.

— Чёрт… Причина не только в тебе, Май. Ты на меня дурно влияешь. Лучше поцелуй меня…

— Поцеловать, чтобы ты опять обвинила меня в дурном влиянии? — спрашивает Май, но уже тянется ко мне, обхватывая лицо ладонями.

— Похоже, что меня уже ничем не исправить, — говорю я, со стоном облегчения, потому что Май целует меня, углубляя поцелуй.

Поцелуй превращается в нечто большее, на стыке наших языков и губ. Май отстраняется, тяжело дыша, разматывает длинную ленту и привязывает мои запястья к изголовью кровати.

Победная улыбка играет на пухлых губах парня. Он отбрасывает в сторону покрывало, обводя меня жарким взглядом, от которого соски ещё больше вытягиваются вперёд, а кожа начинает дрожать, покрываясь мурашками.

— Теперь ты — моя, Ника. Только ты и я. Без третьего лишнего, — выдыхает Май, стягивая рубашку.

— Что? — закипаю я от негодования. — Ты… Ты меня обманул!

— Да… Извини, но пришлось, Ника. Ты же бегаешь от меня, как от огня.