Господин следователь. Книга пятая

(Собирался выразиться иначе — типа, лужу напустишь, но не стал. Я ж человек воспитанный, пример подросткам должен подавать.) Мне все равно еще нужно умыться, в домашнее переодеться. И впредь, кстати, смело можешь всю почту от издательства вскрывать и читать. Считай, что это наша деловая переписка.

Переоблачившись в домашнюю одежу — то есть, сменив служебные штаны, накинув халат, пошел читать письмо.

Что там пишет господин Лейкин?

А господин Лейкин выражал радость, что автор «Приключений деревянного человека» отыскал себе переписчика, который блестяще владеет грамматикой, поэтому редактирование двигается гораздо быстрее и они скоро начнут верстку.

Но сказку станут издавать лишь тогда, когда в редакционном портфеле наберется половина материала. Но еще лучше, если я в ближайшее время пришлю им всю повесть. Еще издатель выражал согласие повысить оплату с восьми копеек за строку до девяти.

И в заключение издатель и главред «Осколков» настойчиво просил, чтобы г-н Чернавский подобрал себе более подходящий псевдоним. Дескать «Жан Борок не подходит для веяний текущего времени и следует взять что-то русское».

Так, любопытненько.

Точно, тенденция.

Нюшка, успевшая ознакомиться с письмом раньше меня, переминается с ноги на ногу. Ладно, начнем с самого простого. С веяний времени. Значит, мода на «русский стиль» не только в гостиничном бизнесе, но и в издательском. Никогда не был силен в выборе псевдонимов.

— Аня, есть идеи по псевдониму? — поинтересовался я. — Что такое русское, звучное и красивое?

— Может, Владимир Ленский? — предложила девчонка. — Звучит красиво, и имя все знают. Он и сам молодым и красивым был.

— Зато умер рано. И Ленский уже есть. Актер известный.

— Тогда — Пэ Артамонов, — предложила девчонка.

— В честь пуделя?

— Ну и что? Мы с вами не Артемоновым станем, а Артамоновым. Зато звучит красиво и по-русски. Можно Павел Артамонов?

Павел Артамонов? А что? Пусть будет Артамонов. Звучит нормально, да мне все равно.

— Пусть Артамонов, — согласился я. — Что там еще у нас? На что обратим внимание?

— А вот всю сказку сразу отправлять не станем, — деловито сказала моя соавторша. Или соавторка? — Во-первых, она еще не вся написана, а во-вторых — если всю отправим, так заплатить забудут. Или канителиться начнут.

Нужно твердо издателю отписать — денежку нам ежемесячно должны прислать. Нет денежки…

— Гонорара, — подсказал я.

— Ага. Нет гонорара — нету и сказки.

— Согласен, — не стал я спорить. Издательства — они такие. Книгу подавай сразу, а гонорар станут волокитить. Про то, что издатель решил поднять нам расценки явно Нюшкина инициатива. Лейкин, припоминаю, изначально восемь копеек нам предлагал. Девять — не бог весь как много. Ну, пусть будет. А что еще меня смутило? Просмотрев письмо, нашел строчку.