Господин следователь. Книга пятая

Понадобится их допросить как свидетелей — отыщем, имена известны, адреса установим без проблем, а пока пусть идут и нам не мешают.

Конечно я поступил по отношению к будущим родственницам не совсем учтиво, потому что по правилам хорошего тона, коли кавалер пришел в театр вместе с дамами, так оный кавалер должен их и обратно доставить. И верхнюю одежду, отданную в гардероб, не взял и не помог женщинам одеться.

Но уж какая учтивость в данной ситуации? Да и вообще, если уж совсем честно, я вспомнил о матушке и тетушки Леночки только тогда, когда помещение опустело. И Вере Львовне Абрютиной придется домой одной идти.

Еще накатило — а номерки-то не у меня? Вспомнил, что никаких номерков не было, все попросту сдавали одежду одному из слуг при собрании, а тот, каким-то образом запоминал.

Народ разошелся почти молча. Никаких проблем не возникло. Правда, нашлось парочка особ (или особей), потребовавших, чтобы им вернули деньги за билеты. Первый — купец из второгильдейских лишь заикнулся, но потом устыдился и ушел. А вот второй — в новеньком сюртуке, с серебряной цепочкой на пузе, обличьем напоминающий неслужилого дворянина, принялся витийствовать:

— Господин исправник, я все прекрасно понимаю — убийство, все такое прочее, но спектакль, хочу я вам заметить, не был доведен до конца.

И не говорите мне, что главные события уже произошли. Я прекрасно знаю текст! Лариса не произнесла последних слов — не поблагодарила жениха за избавление, не пообещала, что выдаст преступление за самоубийство. Понимаю, что актриска-то в этом не виновата, но порядок во всем должен быть. И я, безмерно сочувствую горю родственников покойной, однако настоятельно требую, чтобы вернули деньги. А вы, как лицо, облаченное властью, должны мне помочь.

Я обратил внимание, что Василий Яковлевич готов взорваться, поэтому поспешил на помощь другу. Вежливо подхватив под локоть скрягу, развернул его в сторону выхода:

— Да-да, вы абсолютно правы. Но все вопросы потом. А пока ступайте-ка сударь, не мешайте работать, все претензии станете предъявлять завтра.

— Почему завтра? — вытаращил глазенки господин дворянин."

"— Потому что сегодня претензии не принимаются, — убедительно заметил я, слегка надавливая на локоть.

— А если станете упорствовать — я посчитаю, что вы мешаете следствию.

Выцепив взглядом городовых, прикинул — не поручить ли кому-нибудь из парней проводить эту… прореху на человечестве — не самому же выкидывать, но тот и сам все понял.

Земский врач, осмотрев убитую женщину и ее рану, сообщил:

— Рана сквозная, задето сердце. Разумеется, точно может показать только вскрытие, но, как я полагаю, смерть наступила мгновенно.

— Мгновенно? — слегка удивился я. — А как же кровь?

Я же изучаю судебную медицину.