Графиня поневоле (СИ)

 — Проверки до вечера не проводить, между собой не ругаться.

— Мы согласны.

— Какое единодушие, — похвалила Иришка.

Она встала на колени, придирчиво оглядывая предложенное, словно рачительная хозяйка на базаре, выбирающая лучший товар. Сложно было отдать предпочтение кому-либо одному. Крупные, прямые, перевитые венами, оснащенные тяжелыми яичками, достоинства супругов гордо смотрели в потолок. Оторвавшись от сравнительного анализа, доставшихся ей в единоличное владение органов размножения, подмигнула напряженно ожидающему Касу, и ее губы сомкнулись на члене Грегори, заставив рыжего разочарованно застонать.

Со все возрастающей сноровкой Иришка ласкала своего некроманта, обводя языком крупную темную, от прилившей крови головку, прослеживая путь рельефных вен, ударяя самым кончиком язычка по уздечке. Услышав просящий стон Каса, она улыбнулась и, забыв, что еще обижается, потянулась к нему и, мимолетно удивившись насколько разные на вкус ее мужья, полностью отдалась процессу.

— Стой, птичка, — Аола недоуменно уставилась на Грега, затрудняясь сказать, когда его член снова оказался у нее во рту. — Я больше не могу.

— Так кончай, — шелковый рот сомкнулся вокруг изнывающего члена, заставляя его хозяина понять, что остановиться невозможно, и назад дороги не будет.

— Птииичка, — хриплое, и он сдался, не в силах контролировать себя. Непослушные руки запутались в каштановых волосах, направляя женскую головку, контролируя темп и задавая глубину.

Кас не мог оторвать глаз от роскошного зрелища, которое разворачивалась перед его глазами.

— Что? — она выглядела бы как сама невинность, если бы не жемчужная капля спермы в уголке рта.

— Почему? — рыжему было очень важно услышать ответ.

— Потому что ты наш.

Глава пятьдесят третья, в которой появляется новый герой, а может и не новый, и возможно совсем не герой

— Сладкая, просыпайся, — Кастерс присел на край кровати.

— Пора вставать, да?

— Да, моя хорошая, а то опоздаешь на завтрак, и сестра Марфа оставит тебя без сладкого, — посулил рыжий.

— Ты же за меня заступишься? — Иришка бросила на мужа лукавый взгляд сквозь ресницы.

— Лучше я побуду твоей камеристкой, сладкая. Иди на ручки, — он подхватил Аолу на руки. — Сейчас оденемся. Вставай на ножки. Вот так, умница моя.