Графиня поневоле (СИ)

 — Мне все равно о чем идет речь, это никак не повлияет на то, что я люблю тебя. — черные глаза не отрываясь следили за Аолой.

Рыжий только молча кивнул, подтверждая сказанное, и дернул себя за косу.

— Да чего уж там, — Иришка махнула рукой, — слушайте.

Ее сбивчивый рассказ не занял много времени.

Далее супруги выдохнули одновременно.

— И всего-то? Стоило из-за этого огород городить? — Грег.

— Лешка говоришь? И ты у него что, в рот брала?! — Кас.

И достойным завершением этого маразма стало сольное выступление сестры, которая уже не сестра.

— Ревновал миленок рыжий прямо к каждому столбу,

Волновался, если рожки пробиваются на лбу.

Иришка медленно поднялась со злополучного диванчика и аккуратно, стараясь не расплескать кипящее внутри бешенство, повернулась к Грегори.

— Сегодняшний утомительный день был богат на разные события. Мне нужно как следует отдохнуть. Ты не проводишь меня, милый?

— Идем, родная, — некромант с готовностью поднялся навстречу жене. — Ты хорошо себя чувствуешь? Сама дойдешь? — его низкий голос становился тише по мере удаления от комнаты, односложные ответы Аолы и вовсе нельзя было расслышать.

— Я тоже пожалуй пойду, — леди Неели направилась к выходу из гостиной.

Кас проводил даму глазами и фыркнул. «Беги, беги, ведьма, а то я так зол, что готов просветить даже такую старую деву как ты о том, что именно берут в рот. Может Тео порадуешь!» — он уже было совсем собрался последовать за женой, как на маленьком столике около дивана медленно, словно нехотя проявилась фигура кота.

— Я могу замолвить за тебя словечко перед хозяйкой, рыжий, но взамен требую назад свои изумруды, — лишенный шерсти шантажист смотрел на Кастерса и улыбался.

Глава пятьдесят девятая, в которой герои мирятся, а кот получает назад изумруды

К тому времени, как Иришка добралась до своей спальни, она уже почти совсем успокоилась. В конце концов ревность совершенно естественная хотя и не слишком приятная реакция на ее рассказ. Главное чтобы она не была чрезмерной.

— Не расстраивайся, птичка, тетка наверняка ничего не поняла, — Грег без труда угадал причину бегства жены и теперь, усадив ее себе на колени, утешал.

— Красавица моя, — его смуглые пальцы делали массаж головы, доверчиво лежащей на его груди Аоле, а мысли возвращались к ее сегодняшнему рассказу. Какая разница откуда она? Может и не было в этом мире другой женщины для него? Да и не нужна ему другая.