Графиня поневоле (СИ)

— Любимая, скоро принесут завтрак, — колобок положил руку на крутое бедро самой строгой наставницы пансиона Тишайшей Бригитты. Леди чуть выгнулась, подставляясь под ласку.

— В конце-то концов без нас не начнут! — Тео несколько воровато скинул халат, забираясь под одеяло к своему мягкому горячему со сна счастью.

* * *— Марта, ну что ты делаешь? — кот строгим голосом отчитывал Марту. — Куда понесла сметану?

— Так, Пушочек, ты же сам сказал, что от волнения тебе кусок в горло не лезет, — оправдывалась Пышечка.

— Где ты видела сметану кусками? Дай сюда! — скомандовал кот.

 — И еще, — он поднял от миски мордочку, испачканную белым, — Подумай, какие украшения мне выбрать.

Марта послушно стала перебирать сокровища хвостатого модника, рассуждая вслух.

— По уму конечно тебе стоит надеть изумруды покойной маркизы, они и к глазам идут, и к кольцам на хвостике, но ты их и так почти не снимаешь. Может цитрины?

Кот задумчиво муркнул.

— Ну а что? — настаивала девушка. — Ее светлость наденет золотистые топазы, леди Неели бриллианты, а ты цитрины. Каково?

— Годится, — дернул лысым хвостом Пушок.

* * *— Девочки, — некромашка поила кукол чаем, — ведите сегодня себя хорошо, не балуйтесь и не ссорьтесь. Я буду занята целый день, так что надеюсь на вашу сознательность.

Малышка оставила в покое своих фарфоровых подружек и подошла к зеркалу, почесала кудрявую макушку, увенчанную огромным белым бантом, поправила кружевную оборку на новом пышном платьице, радостно улыбнулась и сообщила всему миру.

— Я сегодня чудо как хороша!

* * *Древняя часовня, обычно темная и мрачная, сегодня была украшена цветами.

И пусть в Темную Дубраву не успели доставить роскошные розы и изысканные камелии, нежные фрезии и экзотические орхидеи, зато тут были букеты и венки из полевых цветов. Скромные голубые звездочки васильков, подмигивающие золотым глазком ромашки, алые шелковые маки, сиреневые метелки Иван-чая и лаково блестящие лютики переплелись, перепутались, обнялись с пушистыми зелеными перьями хвоща и опахалами папоротника, гирляндами обвивая каменные колонны.

Даже солнечный свет как-то по-особому празднично проникал сквозь традиционные храмовые витражи.

Тяжелые серебряные курильницы уже источали ароматы благовоний. Их голубоватые дымки тонкими струйками поднимались к стрельчатому куполу, тая в радостном сиянии дневного светила.

Все было готово к церемонии. Рядом с алтарем уже стояла Светлейшая Иллиад. Она старалась скрыть волнение под всегдашней маской спокойной доброжелательности, но пожалуй впервые ей это не удавалось. Душевное состояние Светлейшей было похоже на палитру художника смешавшего не краски, а чувства.