Графиня поневоле (СИ)

Он…

Чем больше он говорил, тем быстрее сбегала радость с ее лица, словно акварельная краска с листа бумаги, если плеснуть на нее водой. Сейчас Аола напоминала незаслуженно обиженного ребенка, столько удивленного непонимания плескалось в ее глазах. Она покачала головой, погладила мужа по руке, сморгнула слезы и постаралась улыбнуться.

— Я понимаю, Грегори. У мужчин всегда дела, — улыбнулась уже по увереннее. — А какие у нас планы на вечер?

— Ну что ты спрашиваешь? — некромашка ухватила тетку за руку. — Мы будем играть в куклы.

Глава сорок первая, в которой героиня ищет утешения"

"Ночь медленно опускалась на Морено касл.

Она не спешила. Сначала разогнала тяжелые тучи и позволила багровому солнцу пообещать ветреный день знающим людям, потом добавила фиолетовых чернил в ту краску, которой сумерки превращают обычный мир в зыбкую сказку, а там уж настала пора зажигать звезды и подгонять толстушку луну, которая нехотя вышла на небосклон. Осталось только напомнить ночным цветам, что пора просыпаться, и можно со спокойной душой слушать соловьев, поджидая подружку Дрему.

* * *Иришка допела колыбельную, поглядела на спящую некромашку.

— Завтра на речку пойдем? — спросила шепотом, чтобы понять спит рыжая егоза или только дурачится. Детка молчала, чему-то улыбаясь во сне. — Спокойной ночи, девочка любимая! — поцеловала и отошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу.

Весь вечер она, не позволяя себе думать о Касе, играла в куклы, рассказывала сказки, ухаживала за Грегори во время ужина, потому что боялась расплакаться, а сейчас слезы покатились по лицу. «Вот чего ты разрыдалась, дура? Можно подумать тебя первую муж бросил, тем более, что еще один имеется.

Этот не бросит, самом крайнем случае выгонит!» — тут же стало совестно перед Грегом, который все время глаз с нее не сводил. Аола даже обернулась, чтобы убедиться, что в комнате кроме нее и Миранды никого нет. «И вообще хватит уже рыдать, с самого начала было понятно, что Кастерс козел! Так что вытри сопли, собери попу в горсть и улыбайся». Приоткрыв створку выскользнула на балкон. Там на столике некромашка оставила зеленую расписанную анютиными глазками леечку, чтобы поливать махровые настурции, растущие в каменных вазонах. Быстро умылась и уже собралась идти назад, как услышала свое имя.

— Аола, птичка моя! — в тихом бархатном голосе мужа было столько нежности. — Я знаю, что ты меня слышишь, — она заулыбалась, враз выбросив мысли о рыжем из головы. — Выходи, красавица, я жду!

Не переставая улыбаться, послушно выглянула с балкона, перегнувшись через балюстраду. На черном зеркале воды в небольшой лодке, стоял Грег. Сейчас он нисколько не походил на знатного вельможу.