Горничная особых кровей

в каком-то роде, — монотонно, как робот, продолжил владетель Веронии. — Вы проиграли. Я оклеветал вас и вашу семью, вы были изгнаны.

Сегодня я признаю свою вину в полной мере и передаю вам все права на Веронийское владение.

Я не знала, что сказать. Оттого и молчала, переваривая услышанное, долго молчала, пока на ум не пришли первые вопросы.

— Прощение? — хрипло повторила я. — Владение?

— Моя жизнь в ваших руках, — сказал он, и мне пригрезилась в этих словах усмешка. Не представляю, чем и как Гоин выбил из него подобные слова, да и не хочу представлять. Но в одном уверена точно: он уже наказан, тем фактом, что его приволокли сюда, навесили эти сдерживающие эо приборы и заставили извиниться передо мной.

Наверное, нужно позлорадствовать. но что-то не получается. Только в фильмах да на сцене театра месть выглядит впечатляющей, а в жизни… в жизни в самый неподходящий момент может напасть ступор.

«Сделай что-то, скажи что-то! — потребовала обиженная гордость. — Вот он — твой враг! Растопчи его!» Я посмотрела на Гоина и сказала:

— Ничего мне не нужно.

— Нужно, — возразил Гоин.

— Зря ты это все устроил…

— Не зря.

— Ты сказал, он здесь по доброй воле. Так вот, не верю. Не нужны мне такие подарки.

— Нужны, — в который раз и совершенно спокойно сказал центаврианин. — Чтобы разобраться с прошлым раз и навсегда. Я мог бы сам все сделать. ты и можешь дать мне все права разобраться с этим человеком. Но он — твой. И только тебе решать, что с ним делать.

Владетель Веронии… бывший владетель Веронии, взглянул на меня с чувством превосходства. Ему скверно, но он не раздавлен, ведь одолел его мужчина, значимая фигура в Союзе. А это и вполовину не так позорно, как проиграть женщине.

«А может, так правильно? — встрял голос разума. — Гоин, как мой мужчина, обязан меня защищать и разбираться со всеми, кто меня обидел или обидит. Многие девушки о таком женихе-супруге могут только мечтать. А что же я недовольна?»

Я посмотрела на владетелей — Дарнского и Веронийского. Они молча ждали моего решения. И оба — оба! — выглядели самодовольными. Ох, как же Гоин меня сегодня расстроил… Как я могла забыть, что он есть такое, и каковы могут быть его подарки? И ведь именно сегодня мне так хорошо на душе было! Выбрал же день, зараза центаврианская! Доверяй ему после этого!

Я хотела ему сказать четко и с расстановкой, чтобы он своим подарком подавился, что только полный идиот мог надеяться, что подобное меня порадует, но в голову пришла идея. Глупая идея, но кто сказал, что глупые идея не выстреливают?

— Аты прав, Гоин. С прошлым нужно разобраться. Позови своих людей, пусть снимут с этого человека приборы и освободят.

Я была готова к тому, что он откажет, сказав, что это небезопасно, но Гоин даже бровью не повел.