Горничная особых кровей

Чтобы левитировать, управлять предметами силой мысли и вытворять подобные вещи, нужны терпение, контроль и дисциплина. А я росла нетерпеливым, неспокойным ребенком. Меня больше кары интересовали, и их устройство, чем психокинез, «высокое искусство управления психической энергией».

Так что неудивительно, что в школе для эо-одаренных мне приходилось тяжко. В день, когда были занятия по психокинезу, нельзя было ничего есть. Перед самим занятием нужно было обязательно помедитировать двадцать минут. А потом — час сидеть в душном помещении и пытаться поднять бусинку силой мысли.

Попробуй думать о бусинке, когда хочется есть!

В такие моменты я жуть, как завидовала детям из обычных школ, у которых был низкий уровень эо. В конце концов, я с горем пополам овладела основами психокинеза, и даже обходилась без ТПТ-передатчика[1], но после школы так и не пользовалась эо.

Мама сокрушалась, говорила, что эдак я никогда не найду хорошего жениха, папа тоже расстраивался. А потом… неважно, что было потом. Я забыла о том, что являюсь психокинетиком.

Вчера пришлось вспомнить. А хорошо я приложила владетеля! И получилось у меня это безо всяких медитаций и подготовки — раз, и сила вышла, легко и эффектно. Может, не так уж я бездарна в психокинезе?

Я сконцентрировалась и закрыла глаза. Попробую сделать что-то простенькое. Мысленным взором я медленно ощупала полянку, домик, снегоходы. Подумала о шишках на соснах.

Спущу-ка одну.

Я жмурилась и ждала, ждала и жмурилась. А когда открыла глаза, шишки передо мной не лежало. Ладно, управлять предметом с закрытыми глазами — это не так уж просто. Я посмотрела вверх, выбрала одну шишку на сосне.

Падай!

Ну же!

Шишка упала, но другая, с нижней ветки. И, скорее всего, не от моих мысленных потуг. Я выбрала другую шишку и попробовала еще. Ничего не вышло, только пальцы еще больше заболели.

И так всегда: когда не нужно, эо хлещет через край, а когда нужно — и капельки силы не выйдет. Никогда у меня не получалось управлять эо, и начинать не стоит.

Когда вернулись мужчины, я как раз смирялась с этой мыслью. Владетель и Ветров о чем-то спорили, передавая друг другу кубы в чехлах, провожатые благоговейно молчали. Видимо, стали свидетелями чего-то необычного.

— Горничная! — альбинос так резко перешел от центаврианского к русскому, что я подскочила. — Нам нужна еда.

Я подошла к сумке-переноске.

— Где вы желаете отобедать, светлейший? В домике? Я подготовлю все, и позову вас.

— Мы очень голодны, — глаза центаврианина и впрямь голодно, опасно блеснули, — так что просто разогрей еду здесь.

Обойдемся без вилок и салфеток.

— Разогреть? Но я ничего для этого не взяла.

— Мыслью разогрей.