Горничная особых кровей

Все, как хотел обесцвеченный.

Очень хотелось посмотреть, как он тронет воду, одернет руку и начнет ругаться. Секунда растерянности на его центаврианском лице будет стоить любого наказания. Я вышла из ванной комнаты и подошла к владетелю.

— Ванна готова, светлейший.

— Г орячая?

— О, да, мой господин, — я пребывала в столь приятном предвкушении, что даже употребила устаревшее «господин».

Центаврианин поднялся со своего места, отложил в сторону планшет, и пошел к ванной комнате.

— Белье, халат и полотенца найдешь в гардеробной.

Гардеробная меня завораживала скоплением натина, поэтому против такого указания я ничего не имела. Я довольно долго выбирала халат — мне нравилось касаться красивых вещей, взяла большое полотенце и начала копаться в ящичках, где было сложено белье. Там выбрала самые обычные боксеры белого цвета и пошла в ванную. Я была готова к ругани, к наказанию, к чему угодно в этом духе, но только не к тому, что увижу центаврианина довольным и порозовевшим.

Я же очень горячую воду налила! И даже спланировала, как буду извиняться, когда он взбесится от того, что чуть не обварился. «Простите, светлейший, я не так вас поняла!»

А он… гнусный любитель кипятка. У него даже кожа не очень-то покраснела. Мой взгляд упал туда, куда барышням смотреть не рекомендуется, и я быстро отвернулась, оставила вещи там, где следует.

— Оставь меня.

«С радостью!»

Я вышла из ванной комнаты и бухнулась на диван. Выпила воды — в горле пересохло. Альбинос нежился в ванне минут десять, после чего позвал меня. Я подошла к двери, приоткрыла.

— Чего желаете, светлейший?

— Зайди.

Пришлось зайти, усиленно отворачиваясь от непристойной картины голого мужчины в прозрачной воде. Щеки у меня предательски покраснели, от влажности несколько прядей у лица закрутились в колечки.

— Возьми полотенце.

Взяла, почти не глядя.

Послышался плеск — владетель встал в полный рост.

— Горничным стыд неведом, — укоризненно протянул центаврианин. — Запомни последовательность. Сначала ты наливаешь мне горячую ванну, приносишь белье и полотенце, уходишь. Спустя десять минут приходишь, берешь полотенце, вытираешь меня, и подносишь халат. Тапочки я не люблю — предпочитаю ходить босиком. Это значит, что пол в моих покоях всегда должен быть чистым. Итак, что ты должна сейчас сделать?

— Вытереть вас, светлейший.

— Так вытирай.

Я вытянула перед собой полотенце так, чтобы оно прикрывало нижнюю часть альбиноса. Мужчина медленно вышел из ванны. Высоченный — не меньше двух метров. И как я должна его вытереть, такого огромного? Во мне самой только метр шестьдесят роста.

— Светлейший, — сглотнула я. — Я… это…

— Что?

— Я до вас не достаю!

— Бери табурет.